Пустота. Вязкая, сосущая пустота. Урсула раскрыла глаза. Только одно пятно света золотым Солнцем сияет совсем близко. Все остальные далеко-далеко, белесыми крупинками рассыпаны. Урсула оттолкнулась от чего-то и поплыла вперед, к золотистому пятну. От того веяло теплом и чем-то родным, дурманящим.
Очнулась. Голова болит. Все дрожит. Руки и ноги совсем не слушаются: безвольно висят, при любом движении звеня невыносимой болью в мышцах. Урсула лежала на полу. Холодном, кафельном. Кругом шкафы, доверху заставленные книгами с выцветшими корешками. Урсула резко дернулась, чтобы подняться с пола. Ноги задрожали, не выдерживая таких резких движений, и уронили тело на пол, не успев нормально поднять. Ведьма удивилась. В чужом теле никогда не было так сложно. Поднялась с пола плавнее. Получилось.
Не помню. Ничего не помню.
Поднялась и ахнула, завидев рядом с собой чье-то тело. Мое! Наклонилась, ощупала руки: пульса нет. Вроде никто не вселился. Но в кого вселилась сама? Загадка.
Не помню. Ничего не помню. Помню, что это мое тело.
Урсула огляделась: никого нет. Смотрит: дверь закрыта. Подошла, дёрнула ручку. Закрыто. Где ключ? Неизвестно. На дрожащих ногах отошла, сунула руку в карман. Нет палочки! Тьфу на неё, придется по старинке.
Подняла руки и направила в сторону замка. Все мысли слились воедино, тяжесть оседая в кончиках пальцев. Только ведьма хотела сказать что-то, как поняла, что все тело по швам трещит, боль отдается в голову, звеня.
Быстро отдернула руки. Нельзя! Не выдержит!
—В кого ж я такого вселилась-то, слабого...—Оглядела ведьма руки. Маленькие, детские будто.
Не помню. Ничего не помню.
Урсула решила воспользоваться более простым заклинанием. Хорошо еще, что все они остались в закромках памяти, иначе никак. Девчачьими руками женщина коснулась леденящего металла и зашептала заклинание на неизвестном языке. Металл зашипел и поплавился, стекая вниз. Тут уж ведьма свободно открыла дверь и выбежала.
Она вышла в коридор. Повеяло холодом. Запах дыма от подгоревшей двери щекотал ноздри. Было уже темно, только со свеч наверху лился слабый желтоватый свет. Недалеко звенели то ложки, то кастрюли, серебряным жужжанием разлетаясь по продолговатому помещению. Куча дверей вела неизвестно куда. Но все, кроме одной были закрыты. Та одна, которая была в самом конце коридора и светилась ярким светом из щели над полом.
Ведьма ринулась туда, где звучал звон ложек и вилок, к той самой двери, которая сияла золотистым светом. Зеркал в доме не было: это она четко помнила. А вода на кухне есть, там и узнать можно: кто она сейчас такая.
Маленькие ножки застучали по кафелю. Урсула схватилась за дверь, открыла. Свет ударил в глаза. Ведьма заморгала, но привыкла к яркости быстро. Внутри было жарко, слишком жарко. От кастрюль валил пар, плотным облаком оседая на потолке. Пахло едой. Ровно посередине стоял на огне огромный котел, в котором, судя по виду, не было ничего, кроме воды.
Кто я? Скорее!
Урсула кинулась было к котлу, но увидела двух поварих. Точно! Она же не помнит в кого, вселилась! Может, ей и нельзя на кухню. Девочка вышла в коридор, спряталась за дверь и начала судорожно думать-думать-думать. Повеяло дымом от двери, с которой Урсула явно перестаралась.
Ведьма подпрыгнула и закричала во всю глотку:
—Пожар! Пожар! Горим! Пожар!
Женщины пулей вылетели в коридор и побежали туда, куда вел запах дыма. Урсула юркнула на кухню, закрыла дверь и тут же подбежала к котлу. Посмотрела в воду и обомлела.
—Настасьюшка...—зашептали губы сами собой, пока глаза видели только белое личико, все испачканное в крови.
—Доченька...— Из последних сил выговорила ведьма и снова окунулась в небытие.
