Он пишет о простреленном окне,
Разлитой у парадной жиже нечистот,
О том, что стало всем трудней
Дышать: в подъезде курит мерзкий обормот.
О том, что даже капельки не жаль,
Ему, когда к кому-то едет неотложка.
Про пенсию, радикулит и грыжу,
Что с ним с тех пор, как он упал на кошку.
О счастье - ноль. О боли - целый том.
О маргинале, как он сделал лужу.
О людях пишет. Хоть людей не любит дуже.
Даже тогда, когда приходят внуки,
Он, видя их, испытывает муки,
Трясётся, весь уж он скривился.
Но пишет обо всём, и как со свадьбы смылся.
Он пишет, почерк трудно разгадать,
Он с каждым словом к Паркинсону ближе.
Не о себе, о старике, он пишет,
А о прескверном маленьком мальчишке,
Что где-то за стеной поёт протяжно.
Вот почему под каждою строкой,
Размазывая слюни по бумаге,
Он подпись ставит: "суки, я живой!" и "гнить вам, падлы, в сталинском ГУЛАГе".
А время всё бежит,
Кружит,
Целует Солнце шпиль дворца на Яузе.
Проходит день. Проходит жизнь.
А старый гад всё пишет, пишет, пишет
Кляузы....