«В Михайловском театре во время представления пьесы А. Н. Островского «Грех да беда на кого не живет» произошел крупный скандал. Литерную ложу первого яруса купила в складчину компания, состоявшая из посетителя, одетого в солдатскую форму, женщины и двух штатских. Компания все время спектакля делала громкие замечания, мешавшие публике слушать пьесу». Так начинался репортаж, опубликованный в «Петроградской газете» 4 октября 1917 года.
Столичные театры, до февраля 1917 года имевшие статус императорских (Александринский, Мариинский и Михайловский) и рассчитанные на солидную благообразную публику, после свержения монархии стали государственными. Их стали посещать театралы «из народа», среди которых было немало людей в форме.
Петроград был полон военными - как находящимися в столице официально, так и дезертирами. Подчас в шинели облачались вполне себе гражданские лица - грабители, а то и просто хулиганы.
Большинство новой театральной публики вполне искренне наслаждались образцами высокого сценического искусства. Однако приобщение «улицы» к театру позволило проникнуть в его стены разнузданным хулиганам. Вот и квартет новоявленных «любителей искусства», пользуясь вседозволенностью, чувствовал себя в театре, как на пикнике: «В ложу вносились бутылки с лимонадом, который компания разливала по стаканам, прибавляя к лимонаду принесенный с собой спирт». Несмотря на сухой закон, введенный царем с началом Первой мировой войны и не отмененный Временным правительством, спиртное было вполне доступно.
Разогрев себя основательно, публика, собравшаяся в ложе, принялась критиковать содержание пьесы и игру актеров, подавая им реплики и в гротескной форме воспроизводя происходившие на сцене действия: на сцене целуются, и в ложе кавалеры начинают целовать свою даму; актер на сцене скажет: «Прощайте», а из ложи ему доносится: «Прощай, товарищ!».
Одному из скандальной четверки особенно не понравился герой пьесы - помещик Бабаев, которого играл Евгений Студенцов. «Субъект в солдатской форме» вызывающе положил ноги на барьер ложи и при каждом появлении актера выкрикивал: «Вон буржуя!.. Чего он втирается в крестьянскую семью?!».
Возмущенная публика реагировала на эту пьяную браваду негодующими криками: «Вон его!.. Вывести из театра!..», но хулиган парировал: «Посмотрим, кто посмеет меня вывести... Я - член исполнительного комитета Совета рабочих и солдатских депутатов!..». При этом новоявленный «представитель народной власти» многозначительно ударял себя по боковому карману: «У меня есть мандат!..».
К пятой картине пьесы ситуация в зале достигла точки кипения. Присутствовавший на спектакле главный уполномоченный по государственным театрам Федор Батюшков, внучатый племянник поэта Константина Батюшкова, человек высочайшей культуры и страстный театрал, «распорядился дать знать о скандале в комендантское управление».
Лопнуло терпение и у зрителей. Когда во время монолога Татьяны Даниловны, которую играла Елизавета Тиме, из ложи раздалось «улюлюканье» и «настолько громкое мычание», что актриса вынуждена была делать паузы, публика взорвалась. «В негодовании зрители вскакивали со своих мест, с намерением подойти к ложе бушевавших скандалистов», - сообщал газетчик.
От возможного самосуда (он не был редкостью в Петрограде того времени) буянов спасло появление дежурного офицера с солдатами. Вся четверка была задержана. Сопротивление оказал лишь «незнакомец в солдатской рубахе», и его пришлось скрутить и вывести силой. При обыске выяснилось, что он бомбардир 4-й Сибирской стрелковой артиллерийской бригады. А вот никакого мандата исполкома совета у него, естественно, не нашлось...
Самые интересные очерки собраны в книгах «Наследие. Избранное» том I и том II. Они продаются в книжных магазинах Петербурга, в редакции на ул. Марата, 25 и в нашем интернет-магазине.
Еще больше интересных фактов из истории, литературы, краеведения, искусства и науки - на сайте Лектория.