Первый путинский премьер Михаил Касьянов в большом интервью Николаю Нелюбину специально для «Нового проспекта» рассказал о том, как начинался его тандем с Путиным, и почему он дал трещину.
Михаил Михайлович, 2020 год — 20 лет президентства Путина. Когда и как вы познакомились?
— Это были выборы губернатора Петербурга. 1996 год. Я бы заместителем министра финансов, он — заместителем мэра Анатолия Собчака. Он приезжал к нам в Минфин просить финансовую поддержку для города. Ко мне он пришел за иностранным кредитом на строительство больницы. Тогда увиделись первый раз и познакомились.
Помните первое впечатление о человеке?
— Я предпочитаю судить по делам, решениям, которые люди принимают. А тогда никаких решений его я не отслеживал и не оценивал. Когда он стал премьером (а я был министром финансов в предыдущем правительстве и остался главой Минфина в правительстве Путина, которое он возглавил в августе 1999 года), тогда мы плотно работали вместе. С этого момента я могу говорить о его решениях. Скажу так. В январе 2000 года, когда он стал врио президента, Путин сделал мне предложение стать премьером, если он будет избран. Я с этим согласился при условии поддержки конкретных реформ, которые озвучил во время той личной беседы. Путин согласился, но мне тоже поставил условие. Оно звучало очень просто: «Не лезь на мою поляну». На его поляну. Так мы в первые 3–4 дня его и.о. президентства договорились. До мая я стал первым вице-премьером плюс остался также и министром финансов. До инаугурации Путина и моего формального назначения премьером я уже фактически руководил правительством. Так начиналась наша совместная работа. Тогда я видел человека, который был привержен демократическим принципам, рыночной экономике. Не подозревал, скажу честно, что в скором будущем в нем будет доминировать иная линия поведения. Я мог это допускать теоретически, в силу специфики его прежней работы. Но на самом деле не ожидал, что это произойдёт. Я этот фактор тогда не принимал всерьёз. Тем более не видел угрозы для развития страны, для того курса, который уже был сформирован Ельциным. Путин же собирался продолжать его работу, последовательно и энергично.
На старте «его поляна» из чего состояла?
— Тогда «его поляна» состояла из двух вещей. Силовые ведомства и политические партии с губернаторами. Эти две составляющие фактически и определяют выборность и контроль над властью в России. Эти две вещи были за ним, без моего участия.
Тогда что же было ещё кроме этих двух мощных основ власти? Были иные центры силы?
— Во всех остальных вопросах никаких препятствий в моей работе со стороны Путина не было, в том числе и в некоторых вопросах внешней политики. Путин поддерживал все наши реформы и начинания, правда за исключением одной реформы: реформы газового сектора. Это я не смог провести. Он мне дважды запрещал это делать. И сегодня мы видим, к чему пришла отрасль, которая не была демонополизирована тогда. В целом я был удовлетворён совместной работой. Удалось вывести страну на устойчивый рост: 6–7% ВВП в год! Хороший результат. Доходы населения росли на 12–15% в год. Быстрее, чем экономика! И это было отмечено людьми. Особенно средним классом в крупных городах. Если в 1990-е люди могли планировать свою жизнь на считанные месяцы вперёд, то в начале нулевых планирование планирование пошло уже на годы. Семьи стали рожать детей, думать о будущем. Это очень приободряло — и государство, и общество. Люди стали спокойнее. Это про мои фактически 5 лет работы с Путиным.
Какая из вашего списка реформ, о которых вы договорились с Путиным, отвалилась первой?
— Не были в итоге проведены только две реформы. Первая — газовый сектор. Реформа предусматривала иной сценарий развития нефтяной отрасли. В то время было 13 крупных нефтяных компаний. Была конкуренция в нефтедобыче. Была контролируемая государством транспортная инфраструктура. Примерно так надо было сделать и в газовой сфере. Лишить «Газпром» владения трубой. «Газпром» бы оставался мощной добывающей компанией, одной из других. А государство бы контролировало газопроводную систему, обеспечивало бы конкуренцию газодобытчиков и потребителей.
В чём был смысл так пилить «национальное достояние»? Государство выигрывало в чём?
— Дело не в налогах, которые можно было бы собирать с большего количества связанных бизнесов. Вообще у государства нет цели зарабатывать деньги. У государства одна цель в нормальной рыночной стране — обеспечивать конкуренцию и тем самым создавать условия для зарабатывания частному бизнесу и получения от него справедливых налогов. Контроль над трубой — это обеспечение конкуренции, а не заработки на тарифах за прокачку. Совсем иной принцип организации бизнеса — принцип неучастия в бизнесе. И вот эту реформу он мне категорически не дал провести, хотя всё было готово. Последний раз, как сейчас помню, это был август 2003 года. Заседание правительства. Базовый вопрос, ответа на который все в отрасли и в стране ждали многие годы. Путин мне звонит накануне заседания, просит снять вопрос с рассмотрения, чтобы не запускать реформу. Я исполнил эту очень настоятельную просьбу, снял. Я тогда очень расстроился. А вторая нереализованная реформа была начата, но до конца её довести не удалось — Путин препятствовал. Это административная реформа.
У нас были разные подходы. Моё понимание административной реформы — это сокращение функций государства, уменьшение регулирования, оно у нас традиционно избыточное. Одновременно с этим — иное поощрение предпринимательства. Я начал эту реформу проводить. Через законы в Думе отменили около 2 тысяч функций государства, сняли большое количество обязательных проверок, лицензирований и т.п. Всё провели через парламент. Но Путин и его ближайшее окружение считали, что «административная реформа» — это рисование квадратиков. Это министерства, надзоры, агентства, комитеты, подкомитеты. Их в этой реформе больше всего интересовало перемещение, размещение своих людей, всякая такая ерунда. Как мы теперь видим, их больше интересовало усиление контроля над бизнесом и обществом, а не снижение этого контроля. Возник идеологический конфликт. Вторая реформа отменилась. После моего ухода количество государственных органов и государственных функций выросло более чем в 2 раза.
Ссылка на полную версию интервью: https://newprospect.ru/mihail-kasyanov-lyudi-vzrosleyut-novye-smelye-pridut-neizbezhno
Читайте на "Новом проспекте":
"Нельзя переписывать основной закон страны как амбарную книгу". Сенатор Мархаев рассказал, почему он голосовал против обнуления
«Приоритет Путина — править пожизненно». Борис Вишневский о коронавирусной весне
Вячеслав Мархаев: «Системность и стадность — это разные понятия»
«Вода закипает у дна». Глеб Павловский про настоящее, прошлое и будущее России
Станислав Белковский: «Коррумпированный режим должен был когда-то дать сбой»
Илья Шаблинский: «Незаконные ограничения нужны власти в политических целях»
Они устали. «Левада-центр» фиксирует падение президентского рейтинга
Владимир Яковлев: «Политика Беглова создал я»
Вадим Клювгант: «Силовой Франкенштейн получит новый витамин роста»
Лев Шлосберг: «Когда нечем дышать, будешь хватать воздух ртом и при его отсутствии»