Анасуйя продолжает говорить, обличая персов, виновных во всех несчастьях, начиная с утраченных Бамни в Такшашиле волос, и заканчивая сегодняшним нападением. Бамни потрясен и даже на лице Канишки, кажется, проступает ярость. Но если у нее была мысль перетянуть на свою сторону брата -- то царица вновь потерпела неудачу. Дарий глумливо соглашается: да, махарадж, все, что вы видите, содеял ваш покорный слуга. Бедняга Порус, он был ни в чем не виноват!
Анасуйя вновь вскидывается, обещая, что ее сын, в отличие от с опозданием осознавшего правду отца, придет вовремя. Дарий отвечает, что тот, чье время вышло, уже не сможет никуда прийти. Но не печальтесь: он умер ради цели, для которой родился, а вы все скоро отправитесь к нему. Заодно и извинитесь.
Вслед за этим Дарий приказывает убить пленников. Тут невесть откуда сваливается Пуру и приставляет к горлу персидского императора нож. Зритель в который раз задается вопросом, где знаменитые "Бессмертные", которые должны охранять Царя царей? Пуру заявляет, что хоть и не согласен с отцом, убить его не даст, и командует прибежавшей следом Лачи увести с площади "младшую матушку" и Притху. Куда, хотела б я знать? Где в занятом врагами дворце безопасно?
Дарий без страха, лишь со злостью, отвечает, что двадцать один год готовил захват Поурава, и не Пуру с его жалким ножом помешать тому, кто может решить здесь все одним взглядом. Пуру оглядывается: по всем стенам персидские лучники. Теперь ясно, почему нет телохранителей. Дарий -- заядлый адреналинщик! :) Ну что ж, придет Александр -- и адреналина будет стооолько!
Пуру резонно отвечает, что Дарий может приказать что угодно, но не прикажет. Потому что понимает, что приказа не переживет, а такие шакалы ничего ценой своей жизни не делают. А вот Пуру, за все, что Дарий тут двадцать лет вытворял, сейчас единолично устроит ему Нюрнберг. Отвечай, зараза, кто спланировал покушение в Такшашиле? Убийство махарани? Кто продавал подданных Поурава в рабство? Кто убил Рипудамана?
Дарий на все обвинения отвечает: "Да, это я!", получая за каждый ответ крепкие тумаки, и, похоже, делает это не без умысла: Пуру с каждым ответом явственно теряет контроль. Судия из нашего дасью аховый. Наконец желание избить Дария заставляет его забыть о необходимости держать нож у его горла. Чья-то меткая стрела выбивает у Пуру оружие. В следующий момент он прижат к стене, и мечи уже у его собственного лица, а лучники снова держат площадь на прицеле.
Амбхирадж (похоже, он и стрелял) замечает вслух, что Пуру позабыл о раненом льве, все еще жаждущем мести. Кажется, царь Такшашилы настроен на поединок, но Дарий спускает вызов на тормозах. Его больше устроит, если Амбхи-старший просто казнит поуравскую царскую семью без всяких кшатрийских выкрутасов. А вот Хасти... Извини, Хасти, ничего личного к уважаемому генералу не имел, только политика. Согласен возместить, предложение о должности в персидской армии в силе.
Лачи с Притхой и Кадикой бежит по коридору дворца и закономерно натыкается на персов... А, ну кто б сомневался, храбрая Лачи рубит весь отряд в капусту. Самый умилительный момент, когда она вонзает нож в одного, а второй, чью руку она перехватила и оттолкнула, вежливо ждет своей очереди...
Анасуйя выбегает навстречу брату, прося изменить решение и прекратить вражду. И вспомнить уже, что Пуру -- его племянник. Бамни обрывает жену, требуя не унижать Поурав в своем лице. Амбхирадж отвечает, мол, здесь не поединок за контроль над Джелам, а "извержение вулкана вражды". Дарий с явным удовольствием замечает про себя, что "игра началась". Амбхирадж командует атаку на царский отряд. Пуру раскидывает засмотревшихся на спектакль персов и присоединяется к своим.
От второго отряда персов Лачи спасает очень кстати появившаяся Барсина. Кадика боится доверяться "дочери Дария", но Лачи отвечает, что "Пуру не ошибается в людях" и позволяет Барсине спрятать царицу и Притху в ее покоях. Сама убегает на площадь.
На дворцовой площади кипит бой. Бамни вновь доказывает, что воин в нем еще жив: справиться с ним не могут. Анасуйя спасает пасынка, которого персы чуть не завалили скопом (Канишка откровенно удивился ее поступку), и бросает вызов брату.
Амбхирадж соглашается "проверить, как она помнит его уроки". Помнит неплохо. Удар, чуть не пропущенный Пуру, перехватывает Хасти, заявляющий, что в его присутствии никто не тронет его младшего брата. В общем, воинственная Лачи является как раз вовремя, чтобы поучаствовать.
Меж тем Дарий втихаря отводит своих, оставляя поуравов драться с такшашильцами. На удивление Моисея он отвечает, что незачем утомлять свой отряд -- ему еще победителя кончать. А пока можно полюбоваться на схватку наконец-то нашедших друг друга царей. И не только.
В самый неожиданный момент в гущу боя вламываются еще и дасью. Дарий доволен и этим: чем больше врагов перебьют друг друга, тем проще персам. Впрочем, Маханандини тоже не намерена тратить силы, воюя за Поурав. Она пришла забрать дочь. Дасью своих не бросают... Что? Пуру? Он -- поурав, вот пусть сам и воюет за свое царство. Тратить своих людей на то, чтоб спасать поуравов? Ну уж нет!
Амбхирадж едва не сносит голову Бамни, но Пуру подставляется под меч, закрывая собой отца. Изумленный неверящий взгляд Бамни трогателен.
Царь вновь вступает в битву. Пуру валяется на камнях, глядя ввысь с просветленным видом, как Андрей Болконский.
Продолжение следует...