Прочитал «Землю» Елизарова и вот что скажу:
Брошенная кем-то в сети фраза про
первое в русской литературе масштабное осмысление танатоса сработала. 800 страниц художественного текста про смерть? Вай нот. Особенно, когда это только первая часть эпоса.
Сюжет романа выстроен линейно, без остросюжетных поворотов и интриг. Вот Володя Кротышев организует первые похороны в детском саду. Вот пацаны сбегают ночью из лагеря на кладбище. Вот Володя роет первую могилу. Веселуха.
Возможно, из-за этого захочется прописать книге мысленный подзатыльник и ускорить повествование. Но мы же не абьюзеры и не будем этого делать, правда?
«Земля» работает на смыслы, а не на динамичность сюжета. Это авторский текст с умело подобранными словами. Елизаров превосходный жонглёр и выдает шедевры пачками. Вот пару моих любимых:
- Поставленный нянечкой в угол, я плачу, горячее сердце бьётся прямо в подмокшем кармашке, а потом оно холодеет вместе с капустой и луком, стынет – мое сердце.
- Я был пятилетним недочеловечком, яичным овальцем, в котором только вызревал будущий мыслящий труп.
С самого детства судьба готовила Володю Кротышева к сожительству со смертью и после армии привела в похоронный бизнес. Ну и тут началось. С одной стороны – рефлексия на российский танатос, с другой – рассказ об устройстве рынка ритуальных услуг.
Земля получилась многослойным агрегатором, где сложное объясняют на пальцах. После нее можно углубляться в Ницше, влюбляться в Кроули и внимательнее перечитывать Лавкрафта. Ну или просто понять, что мы рождаемся мёртвыми и перестать насиловать себе мозг вхолостую.