Давненько не давал о себе знать мой старый приятель Степан Лукич. Как-то все не пересекались наши пути. Я в основном по миру мотаюсь, жизнь свою бродяжью стараюсь продлить, понимаю, что остановка грозит непредсказуемыми последствиями. А Лукич – он больше дома сидит, в Москве и ближнем Подмосковье.
Но тут вдруг позвонил. И взволнованный такой. Говорит мне:
-Ну, Вова, наконец, нашему брату счастье привалило. Помнишь, как объяснял текущий момент незабвенный Виктор Степанович: «Никогда такого не было и вот опять».
Я поворошил свою память: о каком таком счастье говорит Лукич – непонятно. Вроде, пенсию не увеличили. Санкции не сняли. За допинг не простили. Чартеры в Египет не восстановили.
-Ты меня прости, Степан Лукич, но я что-то не въезжаю. Миллиард в лотерею выиграл?
-Эх, Вова, - закручинился мой приятель, - совсем ты мышей не ловишь. Газет не читаешь, телевизор не смотришь. А значит, не разделяешь вместе со всей страной радости от ее очевидных успехов. Ведь праздник на нашей улице, ветеранской, - он сделал особое ударение на последнем слове. - Прямо хоть шапки вверх кидай.
Тут он взял паузу, ожидая, что я запрошу пощады и стану его расспрашивать. Но я тоже молчал.
Лукич сдался первым:
-Министр просвещения – мудрая женщина – постановила писать слово ветеран с большой буквы. Чуешь, брат?
Я задумался. Новация показалась мне не бесспорной. Так ведь и другие слова можно велеть отныне писать с большой буквы. Например, папа, мама, родители…
-А тебе-то какая радость от этого?
-Ну, даешь, писатель, - искренне изумился Лукич. – Да ведь какое же это уважение к нашему брату проявило правительство! С большой буквы кто у нас пишется? Только президент. А теперь и мы с тобой – тоже. Нас, можно сказать, уравняли таким образом с главой государства, оказали честь великую, а тебе – хоть бы хны.
-Угомонись, старый, - посоветовал я приятелю. – Ты лучше скажи, у тебя, ветерана Куликовской битвы, сражения на Чудском озере, получившего ранения при Бородино, контузию на Перекопе и медаль за Курскую дугу, пенсия какая?
Тут он как-то сник. Закашлялся. Голос потускнел. Бе, ме… А я его добивал:
-Тебе на день Победы из военкомата бутылку водки посылают и телеграмму от Собянина – и ты счастлив. А я видел, как другие ветераны живут, например, в Великобритании. Такие, знаешь, румяные, счастливые старички. С пенсиями, которые позволяют им путешествовать по миру. С медицинской страховкой, открывающей для них двери лучших лечебных учреждений. Заметь: для них, а не для членов парламента или министров правительства. С заботой государства – не показной, а реальной, настоящей. И ведь знаешь, Лукич, они совсем не парятся от того, что слово ветеран у них пишется с маленькой буквы.
-Даааа… - выдохнул он. И отключился.