Мало кто задумывается о том, что мастер-настройщик - одна из важнейших фигур, напрямую влияющая на успех концерта фортепианной музыки...
Эта статья нигде не была опубликована. Её можно найти только в Фейсбуке, в виде обычного поста. Размещаю с позволения автора.
Рояль Плетнёва.
Мы неожиданно встречаемся в холле «Оркестриона». Скоро начнётся концерт одного из величайших пианистов современности.
Мне в глаза бросается Его необычная внутренняя собранность. Разговариваем о предстоящей программе. Она неизвестна никому. Тайна – почти мистическая. Нет афиш, нет информации даже о предполагаемых композиторах ни в одном печатном или электронном источнике. Но люди верят великому мастеру. Они бросили свои дела и пришли сюда не зная, что же сегодня услышат. Он знает. Но на все вопросы лишь загадочно улыбается.
Сольный концерт Плетнёва. Этого достаточно для того, чтобы наполнить зал. В фойе стоит возбуждённый гул. То тут, то там мелькают знакомые лица московских музыкантов, журналистов и деятелей культуры. Все ожидают начала концерта.
Он стоит среди всеобщего шума и возбуждения, разговаривает, шутит. Но с каждой минутой Его внутренняя концентрация заметно растёт. Через несколько минут все зрители займут свои места, а Он останется в фойе. И первые ноты маэстро для Него будут куда большим откровением, чем для слушателей, до отказа наполнивших зал. Эти звуки могут поразить Его, ударить Его, сломать… А могут сделать счастливым.
Первое отделение не успокаивает Его. Рояль великолепно сбалансирован тембрально. Настройка – идеальна. Но будет ли доволен Мастер?
В антракте, Он снова у входа в зал. Молчит. Не имеет смысла обсуждать сейчас с ним услышанную музыку – сверяет себя с энергетическим полем зрителей.
Второе отделение. Ну как же божественно звучит инструмент! И как необычно! Богатейшая тембральная палитра и никакой резкости, никакого «крика»! А пианиссимо? Кажется, что невозможно сделать diminuendo дальше. Нет! Оно продолжается. Ещё тише! Ещё!
Невозможно рассказать словами о плетнёвском исполнении. Это уже не музыка. Философия. Поэзия. Молитва. Исповедь.
Зал встаёт в едином порыве. Крики «Браво» из разрозненных вдруг сливаются в единый хор. Маэстро благосклонно улыбается. Показывает, что исполнит одно произведение на «бис». Исполняет. Снова длительные овации, но больше в этот вечер здесь музыка звучать не будет – концерт окончен.
Он снова в фойе. Наконец-то, становится по-обычному свободен и весел. «Знаешь, если Плетнёв вышел на «бис», значит он доволен. Значит моя работа тоже удалась. А скажи, сегодня концерт вышел выдающимся!».
Мы расстаёмся. По пути домой я думаю о той музыке, которая уже не музыка, а что-то совсем другое. Об образах, о звуке, о невероятном чувстве времени Мастера.
А ночью вдруг снится мне рояль. Один. На сцене. Во сне я начал вспоминать и почти что ощущать физически каждый из тех невероятных звуковых оттенков, а в Григе… Что это была за басовая нота в конце Баллады? Она длилась так долго, что казалось протекает бесконечность, а звук всё не затухает! Просыпаюсь с мыслью, что нужно обязательно написать про этот рояль. Такого инструмента я никогда не встречал. И я набираю Его номер: «Алексей, привет. Не идёт у меня из головы рояль Плетнёва. Совершенно необычный инструмент. Давай о нём поговорим».
Он соглашается. И вот что я слышу:
"Пойми, ни один рояль сам по себе не даст и тысячной части того, что делает со звуком Плетнёв. Инструмент может только немного помочь, но не сыграть решающую роль. И тем не менее, Михаил Васильевич невероятно требователен к инструменту. Никогда не угадаешь, удовлетворяет ли Плетнёва рояль, пока не состоится «бис». Есть «бис» - настройщик может спать спокойно. Нет «биса» - возможно маэстро недоволен инструментом. Эта лотерея – на каждом его концерте. И готовить инструмент каждый раз нужно по-разному. Сегодня всё звучать должно очень мягко. Завтра – ярко. Послезавтра – мощно. Сегодня меняем ход клавиш, завтра – тонкую перенастройку механики произвести нужно. Это возможно сделать с роялем. Не с любым, конечно. Но это и работы требует очень много. С настройками, которые иногда предпочитает Плетнёв, другой пианист и играть бы отказался – неудобно, звучит непривычно…"
Алексей Кравченко – один из лучших мастеров-настройщиков нашей страны. Многие титулованные пианисты, услышав его фамилию, сходу говорят: «Если рояль настраивал Кравченко, можно быть спокойным». Алексей – один из ведущих фортепианных мастеров Московской консерватории, официальный мастер-настройщик компании KAWAI. И настройщик Плетнёва.
На каком же рояле играет Михаил Плетнёв?
Это – большой концертный Shigeru KAWAI. Инструмент разработан японской фирмой KAWAI специально для маэстро. Этот рояль сопровождает музыканта во всех его гастрольных поездках. Вместе с инструментом ездит и мастер-настройщик. За рубежом – чаще японский. В России – Алексей.
Звучание плетнёвского рояля поражает мягкостью и богатством тембральных красок. Конечно, второго такого нет нигде – ведь лучшие мастера вместе с Михаилом Васильевичем постоянно изменяют и улучшают настройки этого выдающегося инструмента. Однако, все рояли серии Shigeru KAWAI звучат благородно. И это благородство роднит их с плетнёвским. Встречаются похожие модели и в серии K. KAWAI GX. И даже небольшой KAWAI GE-30 в определённом диапазоне и при определённом звукоизвлечении может напомнить Звук Плетнёва.
Да-да… Рояль Плетнёва в чём-то напоминает небольшой кабинетный инструмент!
Может отчасти и в этом кроется секрет удивительное звучание плетнёвского рояля. Огромный концертный гигант со звуком маленького кабинетного трудяги (при этом, зал превосходно наполняется, мощности вполне достаточно).
Бессмысленно подражать Плетнёву.
Он уникален.
Никому не разрешается играть на его рояле.
Это немыслимо.
Но если вы были на концертах Михаила Васильевича Плетнёва, слышали последние записи его выступлений, найдите как-нибудь время, сядьте за рояль KAWAI, вслушайтесь внимательно в его звучание.
Слышите?
Вот эту краску.
Играйте тише…
тише…
тише…