Особист Сергей Иванович Б. был очень занят. Он давил мух длинной металлической линейкой на оконном стекле в своём кабинете. Давил методично и размеренно, как привык делать всё за долгие годы на государевой службе. Не суетясь. А ещё он готовился к пенсии. Служить матёрому майору оставалось пару месяцев. За годы, проведённые на службе, было не стыдно. Есть что вспомнить. Весёлое досталось время – Перестройка, развал страны и системы, многочисленные переименования родной «конторы» нацеленные в основном (по его, сугубо субъективному мнению, на то чтобы парализовать работу эффективной когда то государственной машины). Многочисленные командировки и переезды – отваливавшаяся с мясом Прибалтика, вспыхнувший Таждикистан, взбудораженный и взорвавшийся Кавказ, вороватая купеческая Самара, иные посещённые им по «путёвке от профсоюза» точки нашей необъятной страны, выработали в нём способность спокойно оценивать любое событие. Для себя он уже давно сделал вывод – в самой острой ситуации, когда требуется принять немедленное, возможно судьбоносное решение от которого будут зависеть не только твоя, но и чужие судьбы, нужно просто выпить сто грамм водочки и лечь спать. И поутру вы убедитесь, что кроме вчерашнего, как казалось, единственно верного решения, есть еще куча различных и вполне приемлемых вариантов. Может поэтому Сегей Иванович и уходил на пенсию майором. А не щеголял полковником, или даже генералом, как некоторые его сослуживцы.
Предстоящее увольнение его не пугало, хотя и не радовало. Не понятно, что делать дальше. Жена ушла еще в Самаре. Точнее не ушла, а просто осталась. Сказала: «Все, Сергей, дальше без меня. Больше никуда не поеду. Первый раз за долгие годы свой угол появился. Только квартиру получили. Из крана чистая и горячая вода течёт. За окном не стреляют, на кухне за ночь чужие люди борщ не сожрут». Дальше всё само собой получилось. Он уехал к новому месту, она обживалась на старом. Обжилась. Уже и замуж вышла. Просила больше не беспокоить. Хорошо хоть сын признаёт. Звонит иногда. В основном, когда деньги нужны. Взрослый уже. Надо помогать. Всё закономерно. Наверное, есть смысл вернуться в деревню, к родителям. Старые они уже совсем. Приглядеть надо. Дом поправить, а то и новый поставить. Может еще и женится не поздно. А что? Как говорил почтальон Печкин из Простоквашино – «я может только жить начинаю, на пенсию перехожу». В общем рассуждал он как-то так. Ну и готовился.
Нашел за складами брошенную деревянную бочку. Крепкую такую. Еще служить долго будет. Заставил бойцов её отдраить, отскоблить под стёклышко. Размочил. Теперь стоит за складом на солнышке, как пасхальное яичко. Готова к засолке грибов, огурцов, чего угодно. Классная вещь. По увольнению контейнер положен. Вещей не много. Поместится. Пригодится.
Вышел проверить, глаз порадовать – а бочки и нет. Спёрли. Воровать у особиста – особый ценизм. Отважиться на такое может только полный отморозок или дурак. Короче, нужно среди прапоров искать-сделал профессиональный вывод старый оперработник. Профессионализм не пропьёшь. В общем через полчаса фамилия прапорщика из хим службы полка совершившего кражу века перестала быть для него тайной. Без суеты ознакомился с личным делом похитителя. Точно он. Служил в Германии, выведен, недавно переведен в полк. Обживается гад. Через год пенсия – тоже готовится. Вызвал к себе. Вошедший сразу не понравился. Глазки бегают - чует неладное. Ручки потные. Противный какой-то. Неаккуратный. Штаны как со склада получил, наверное, никогда и не гладил. У ботинок носки облезли и подошва стёрлась – экономит, готовится компенсацию получить. Типаж понятен. Жмот. Прямых улик нет. Поэтому наехал на него Сергей Иванович издалека. Дескать всё про него знает, давно на крючке. Доигрался. Вот тебе бумага и ручка. Пиши сам. Пиши всё! В цветах и красках! Кто, что, куда!? Я всё и без тебя знаю! Предлагаю облегчить душу! А сам пошел покурить. Покурил. Потом еще покурил. Там, тут поболтал. Пришел.
Бедный прапорщик дописывал третий лист. Это что за роман в стихах? Трёхтомник про бочку. Взял со стола серый исписанный коряво лист и прочитав, мягко говоря - изумился. Прапор подробно излагал, как во время подготовки к выводу из Германии его, гордо но неуверенно, вышедшего из местного гаштета пыталась затащить на себя немецкая девица облегчённого поведения. Не безуспешно. Пьяный проказник даже не успел вкусить буржуйского тела, как непонятно откуда проявились два русско - говорящих типа в штатском и напугав до икоты ужасными последствиями, завербовали его. Обещали, что в России на него выйдут их люди. Будут работать с ним. Денег обещали. Но не дали. Взяли с него бумагу о согласии работать на вражескую разведку и слиняли вместе с бл…, простите - фройляйн. Бледный изменник плакал и каялся, говорил, что с тех пор жил в страхе и каждую ночь ждал особиста. Дверного скипа боялся. А теперь даже полегчало. Спасибо. Искренне. «Не дадут суки, спокойно уволиться», сокрушался в душе Сергей Иванович, «А где же бочка? Что делать с прапором? А ни хрена не делать... Домой. Пожрать. Сто грамм и спать. Всё утром». Не буду больше ничего рассказывать. Не стал ломать контрразведчик судьбу глупого прапора и его детей. Вреда реального он Родине не нанёс.
А в контейнер очень скоро загрузил Сергей Иванович уже две классные бочки и целый ящик очень нужных и высоко ценимых в рыбацкой среде комплектов химической защиты.