20 подписчиков

Любовь на самом последнем дыхании

7 июня 20207 июн 2020

2 мин

Подземка (1985, режиссёр Люк Бессон) Летний кинотеатр. Фильм седьмой «Подземку» Люка Бессона можно назвать манифестом визуального кино середины 80-х, подарившего французскому кинематографу вместе с фильмами Жан-Жака Бенекса и Леоса Каракса новое постмодернисткое лицо. Как только не называли направление, в котором работала эта троица. И «новая новая волна», и необарокко, и «cinema du look», что можно перевести как кинематограф стиля. Любое из этих определений подходило им безоговорочно. Та же «Подземка» наследует сюжетной линии годаровского фильма «На последнем дыхании», эстетически эклектична и избыточна, но при этом создаёт захватывающую атмосферу отличной от рационального существования жизни, насыщенной яркими эмоциональными событиями. Необарокко — кино одиночек с ярко выраженным нравственным протестом, замешанным на нуаре и мелодраме, в центре повествования которого, как правило, находилась маргинальная молодёжь, часто стоящая вне закона, главным событием жизни которой была любовь,

Подземка (1985, режиссёр Люк Бессон)

Летний кинотеатр. Фильм седьмой

«Подземку» Люка Бессона можно назвать манифестом визуального кино середины 80-х, подарившего французскому кинематографу вместе с фильмами Жан-Жака Бенекса и Леоса Каракса новое постмодернисткое лицо. Как только не называли направление, в котором работала эта троица. И «новая новая волна», и необарокко, и «cinema du look», что можно перевести как кинематограф стиля. Любое из этих определений подходило им безоговорочно. Та же «Подземка» наследует сюжетной линии годаровского фильма «На последнем дыхании», эстетически эклектична и избыточна, но при этом создаёт захватывающую атмосферу отличной от рационального существования жизни, насыщенной яркими эмоциональными событиями.

Необарокко — кино одиночек с ярко выраженным нравственным протестом, замешанным на нуаре и мелодраме, в центре повествования которого, как правило, находилась маргинальная молодёжь, часто стоящая вне закона, главным событием жизни которой была любовь, окрашенная в трагические тона. Ночные неоновые огни «Подземки» гораздо привычнее для героев Люка Бессона, чем освещённые ярким солнцем улицы. Все эти бомжи и изгои — новый андеграунд, возникший на стыке панка и поп-музыки, хэппенинга и шоу-бизнеса, видеоклипа и рекламного плаката в метро. Они — жертвы социальной несправедливости, которые на фоне кризиса веры в рациональное устройство мира зарождали новый тип художественного видения реальности (как не вспомнить здесь мощное высказывание на эту тему Джеймса Кэмерона с его выдающимся в этом смысле «Терминатором» 1984 года, или уличного художника Жан-Мишеля Баския, ставшего популярным в самом начале восьмидесятых).

Секрет в том, что это новое визуальное искусство не отражало жизнь, а моделировало новую действительность посредством клипового монтажа, цвета и намека на саму возможность такого течения событий, связанную с непременным движением, как метафорой свободы, в которой одновременно ощущалось отчаяние, скрываемое за эпатажем и китчем. Так, в «Подземке» Бессона Фред в исполнении Кристофера Ламберта одновременно аристократ и бунтарь, интеллектуал и пролетарий, рефлексирующий герой и человек действия, но и Элен, сыгранная Изабель Аджани ни в чём ему не уступает: респектабельна и авантюрна, внешне холодна и внутренне страстна.

Создающие напряжённое существование в кадре, герои Бессона не тратят лишних слов на объяснения. Достаточно пары брошенных фраз, чтобы возник электрический разряд, запускающий цепную реакцию чувств. Словно магнитофонную кассету с новым хитом, или дающий топливо для электрогитар на финальном подземном концерте, во время которого Фред, укравший из респектабельного дома компрометирующие документы мужа Элен, будет застрелен выследившим его детективом, как когда-то и Мишель Пуакар в бессмертном фильме Годара. И последние слова песни станут последними словами героя в этом великом кино о любви на самом последнем дыхании.