Вы читали эту фразу в новостях десятки раз - а что в действительности она означает?
Ответ на этот вопрос знают в уголовно-исполнительной инспекции УФСИН России по Ульяновской области - за все наказания, не связанные с лишением свободы, отвечают именно они. Видов таких наказаний много: это не только «условка» но и принудительные работы, ограничение свободы... Даже домашний арест на время следствия - и тот сейчас относится к УИИ.
Собеседник «Народной газеты» - начальник ФКУ УИИ УФСИН России по Ульяновской области, полковник внутренней службы Наталья Коптева. В органах она с 1995 года, сначала служила в УВД (начинала с рядового), потом, с 2003 года, перешла в УИС на должность инспектора в Засвияжском районе. С 2017 года Наталья - начальник уголовно-исполнительной инспекции. О службе инспекции она знает все - сама прошла ее с низших должностей. Поехали?
Работали на печатных машинках
- 17 лет службы в одной структуре - огромный срок! Мир вокруг изменился, а работа инспекций изменилась?
- Стало значительно больше осужденных без изоляции от общества и больше соответствующих видов наказания. Это часть общего курса на гуманизацию системы правосудия. Раньше и за мелкую кражу могли отправить в колонию, где человек втягивался в преступный мир - теперь у нас есть действенные альтернативы лишению свободы. Мы даем осужденным шанс отказаться от преступной жизни. И следим за тем, чтобы в отношении тех, кто его не использует, нарушает условия условного наказания или принудительных работ, мера пресечения была изменена. Да, за 17 лет поменялось многое: раньше, например, мы вообще работали на печатных машинках, а теперь у каждого инспектора есть компьютер. Сейчас все вносится в автоматизированные базы данных, у нас на каждого осужденного есть два личных дела: бумажное и в базе данных. Нормативная база стала полнее, работать стало проще.
- Но простой эта служба вряд ли стала. Как выглядит ваш рабочий день?
- Рано утром мы едем по адресам осужденных. Рабочий день официально с девяти часов утра, но начинать нужно намного раньше - чтобы застать их дома. Мы едем к тем, кто не явился в инспекцию в установленный срок, кто нарушил предписания или не пришел на работу. Начинать нужно в шесть утра, иногда даже в пять. Затем, с девяти часов, мы принимаем осужденных в самой инспекции. Разъясняем им информацию, опрашиваем, берем объяснения, если были нарушения, выносим предписания. Весь день - поток людей. Если нарушения носят систематический характер, мы выходим в суд, в течение дня может быть несколько заседаний - например, о продлении испытательного срока или о замене наказания на реальное лишение свободы за злостное уклонение (без уважительных причин) от его отбывания.
- А самоизоляция - это уважительная причина?
- На период до 15 мая у нас была прекращена регистрация осужденных, мы работали с ними по телефону, в инспекции никого не принимали, так что неявка в инспекцию на этот период не была нарушением. То же самое касается принудительных работ - если не работали предприятия и осужденный не выходил из-за этого на работу, нарушения нет, а срок идет. С 15 мая работаем в обычном режиме.
- Повезло тем, у кого принудительные работы выпали на карантин...
- Возможно, но все остальные ограничения все равно действовали. Осужденные условно не могут без уведомления УИИ менять место жительства, работы или учебы, посещать массовые мероприятия, кафе, бары, рестораны, выезжать за пределы города. Все это может быть расценено как нарушение.
Храбрые девушки
- Как вы проверяете, что человек действительно соблюдает все ограничения? Опроса его самого в инспекции в ходе очередного визита ведь явно недостаточно...
- Мы взаимодействуем с правоохранительными органами, проводим рейды по местам, где могут быть нарушители, ходим по адресам...
- Не страшно? У вас ведь в основном девушки в штате...
- Да, примерно 80% личного состава - женщины. Я не знаю, почему такая тенденция. Может, потому, что наша работа не только связана с осужденными, много бумажных дел. Есть личные дела, достигающие нескольких томов! Конечно, страшно. Но с годами страх притупляется. Когда выезжаешь на адрес, не знаешь, что там - может оказаться и притон. Привыкаешь ко всему.
- Но оружие вы не носите...
- Нет, оружие мы не носим. Бывает и такое, что осужденного просто не удается найти. Скажем, если у него нет дома, квартиры и определенного места жительства...
- Подождите, у бомжа может быть условное наказание?
- Конечно, может! У нас были такие приговоры: «Место жительства - подъезд № 2...». А нам, инспекторам, нужно осуществлять надзор.
- А жители подъезда были в курсе, что суд к ним условно осужденного «прописал» в подъезд?
- Нет, конечно. Да и не сидят они в одном подъезде, естественно. Мы приходим, в подъезде его нет, осужденный объявляется в розыск, мы находим его, выходим в суд, и его либо арестовывают, либо отправляют в места лишения свободы.
- А что касается домашнего ареста - вам полномочия по исполнению меры пресечения передали совсем недавно. Насколько сложно с ними справляться?
- Работы стало больше, во многом потому, что «арестантов» нужно доставлять на следственные действия, в суд и обратно. Это занимает время. Ну и казусы случаются - не секрет, что у многих «домашних арестантов» дома... огромные. Обычно мы вешаем на человека браслет, который срабатывает, если они отходят от устройства, установленного в квартире. И в случае с квартирами горожан это работает как часы. Но не в случае с огромными домами - были случаи, когда мы только установим устройство, только отъедем, а уже приходит сигнал. Разворачиваемся: оказывается, арестант поднялся на второй этаж своего дома, и радиуса устройства уже не хватает. В некоторых домах нужны два, три прибора. Арестант спускается в баню или бильярдную, а нашим сотрудникам приходится выезжать: сработал сигнал. Берем пояснения, почему ушел от устройства.
Андрей ТВОРОГОВ,
Фото пресс-службы УФСИН