Она во всем искала заговор и ложь,
И верила лишь тем, кто взгляд ей застил.
Другим твердила: "С пьедестала упадешь".
Да только вот сама какой же масти?
Хотела всем короны поснимать -
Негоже в ее царстве жить с короной.
На троне на своем готова спать
Была, чтоб только был ее он.
"Моя ты прелесть!" - помните тот фильм?
А помните, кем стал несчастный Смэгол?
Пожалуй, у нее такой был тип -
Любила быть кольцом. Всевластья. Эго.
Мерещилось ей, будто все вокруг
Против нее плетется заговором.
В беду протянутых не помня даже рук,
Искала в каждом вора. Только вора.
"Всем нужен трон мой! Враки! Не отдам!"
А царство билось рыбою на суше.
На голову потоп своим врагам
Богов просила. Но, увы, лишь хуже
Народу делала. Народ-то здесь причем?
Чем заслужил вторые он Помпеи?
А те, кто был уверенным плечом,
Увидели - в безумье королева.
"Люблю я это царство! Пусть живет!":
Сжимая факел, пела королева.
И глядя, как огонь все жадно жрет -
Считала это карою за дело.
Кричали люди. Стоны, кровь, тоска -
Ей наблюдать удобно из кареты.
Лишь трона гладила блестящие бока -
Нет, не оставила в горящем царстве этом.
Сама себе судья, да будет так.
Да только каждый город - пепелище.
Сама себе ты - самый страшный враг.
Самой себе ты держишь топорище.
Горело царство пару дней, увы.
В мученьях билось рыбой безголовой.
Гниет ведь рыба только с головы -
А голова сбежала (вместе с троном).