Я хочу затронуть сложную и деликатную тему, очень прошу на меня не обижаться - я говорю искренне, от сердца, и не хочу кому-то причинить вред.
В предыдущих статьях мы поговорили о том, что христианство и традиционное общество - вещи на самом деле трудно совместимые. Христианство говорит о свободе и любви, традиция - о предписаниях и принуждении. Тем не менее с течением времени традиция отформатировала христианство. Произошло то, что я называю формализацией христианства. (Может быть, есть слово получше, может, есть какой-то специальный термин, которого я не знаю - я не настаиваю на таком наименовании).
Что я имею в виду? Например, православный христианин молится не тогда, когда ему этого хочется. Он молится утром и вечером, чужими словами - словами монахов, живших в пустыне больше 1000 лет назад (то есть людьми, чей образ жизни совсем не похож на его собственный!), на языке, который он не понимает.
Предвижу возражение: но ведь не запрещено молиться своими словами и когда хочешь!
Не запрещено, это верно. Но все же утреннее и вечернее правило - это распространенная и одобряемая практика. Вроде как хочешь быть православным - давай, соблюдай. Назвался груздем - полезай в кузов. Не читаешь утренних и вечерних молитв? Это плохо. Не забудь сказать об этом на исповеди!
И это лишь один элемент из бесконечного пазла. Когда-то жил подвижник, у которого было вот такое живое движение души - помолиться Богу именно утром, именно этими словами. А мы отольем это в бронзе и наденем в виде вериг на всякого.
И любое установление, любое решение, любой устав проходят такой же путь - от живого сердечного порыва к мертвому закону, обязательному для всех.
И попробуй возрази - схлопочешь обвинение в гордыне! Как так, сам Такой-то Великий сочинил эту молитву, составил этот устав, написал эту книгу! А этот богословское утверждение, это установление, этот канон - вообще соборное решение! Ты против церкви?!
И отступит сомневающийся. Нет, он не против церкви, он не хочет быть еретиком, бунтовщиком, отступником. Он загонит свои сомнения внутрь - и там они будут копиться и лежать, как бомба, ждущая своего часа
Так вот главная беда формализации всех сторон церковной жизни - это вот это принуждение к согласию - не только в самом главном, но и в мелочах.
Но пусть когда-то случилось так, что все унифицировали. Выгнали еретиков, установили уставы, написали каноны. Случится ли что-то плохое, если сегодня церковь станет чуть меньше походить на казарму? Если в разных храмах будут служить разным чином? И на русском языке? Если тот, кто почитает иконы, будет их целовать, а тот, кто не почитает - сможет сказать об этом и на него не посмотрят косо? И они оба будут стоять на службе рядом и не будут осуждать друг друга?
Далее мы поговорим о формализме в разных сферах церковной жизни - богословии, церковном управлении, благочестии.