Опыт Елены Терещенковой, переводчицы и издательницы из Нижнего Новгорода.
Мы встречаемся в кафе на Большой Покровской — главной пешеходной улице Нижнего Новгорода. Елена производит впечатление приятного динамичного человека, при этом волевого и не готового идти на уступки, когда речь идёт о том, во что она верит и к чему прикладывает усилия.
Проходит час, отведенный под интервью, но я не тороплюсь прекращать беседу — настолько моя собеседница располагает к себе. Вероятно, это отношение к окружающим передается и через книги, которые она переводит и выпускает в «Издательстве Елены Терещенковой».
Лена стала героиней проекта о городских энтузиастах неслучайно: её издательство — хороший пример того, как можно превратить увлечение в независимый бизнес, и, решая проблемы одного человека, в конечном итоге решать проблемы общества.
Примерное время чтения ~8 минут.
В оформлении использованы фотографии книг со страницы издательницы в Instagram. Благодарю Елену за помощь в редактуре этого текста.
«На самом деле, я просто хотела книжки переводить. Оказалось, что самый простой способ — самой же их и издавать»
В 2004 я закончила Нижегородский государственный лингвистический университет. Сначала письменный перевод мне не нравился вообще, было жутко скучно — просто сидишь перед компьютером и всё. Так что я работала устным переводчиком. Видимо, со временем во мне развилась усидчивость, и я всё же ушла в письменные переводы.
К книгам по психологии пришла не сразу, сначала были маркетинг и реклама. Какое-то время я делала рассылку I love Mondays — сначала переводила статьи про то, как начать свой бизнес, как найти клиентов, как управлять временем. Постепенно мой фокус и темы статей смещались в сторону психологии и саморазвития. Тогда я поняла, что могу переводить подобные тексты, что это «моё».
— Почему ты ушла из маркетинга в психологию?
Меня это всегда интересовало. К тому же есть личная история, как обращение к психологу сильно поменяло мою жизнь.
После университета я поехала на год в Германию, а в России меня ждал молодой человек, с которым у нас были сложные отношения. У меня были доверительные отношения с мамой семьи, в которой я жила. После очередной ссоры с парнем я обратилась к ней, и она сказала: «Если тебе попадется книга Робин Норвуд "Женщины, которые любят слишком сильно" — почитай, тебе, наверное, будет полезно». Через пару недель мы были с ней на блошином рынке — и там лежала эта книжка за евро. Ну, за евро можно и купить! [смеется]
Это self-help [от англ. «помощь самому себе», — прим. ред.], как раз то, что я сейчас перевожу, а все такие книги строятся по общему принципу: первая часть — описание проблемы, вторая — как эту проблему решать. Я прочитала первую часть, постоянно кивая: «Да, это 100% про меня, точно-точно». После этого закрыла книгу, положила её на полку и пошла заниматься своими делами.
После возвращения в Россию те отношения продолжали, назовём это, «развиваться». Вспомнила про ту книгу, нашла её на русском языке, прочитала за день, позвонила на телефон доверия, и деловым тоном заявила: «Здравствуйте, мне нужен психолог, который работает с проблемой созависимости». Мальчик на том конце провода растерялся, он ничего не мог мне предложить, но рассказал о реабилитационном центре для зависимых, где, возможно, мне могут помочь. На следующий день я туда позвонила и нашла себе отличного психолога, с которым работаю до сих пор.
Был и второй момент: я хотела заниматься переводом книг, но сотрудничать с издательствами не получалось.
Пробовала работать непосредственно с авторами, но каждый раз слышала одно: «Мы продадим права издательствам». В какой-то момент я не выдержала и решила: «Тогда я стану издательством!», хотя и не очень понимала, что это в себя включает.
А потом моя психолог сказала: «Слушай, есть много книг по психологии, которые либо не переведены на русский, либо перевод сильно хромает. Это отличная ниша». К тому моменту я уже 2 года читала статьи про создание бизнеса и понимала, что нужна узкая ниша. Пазл сложился.
— Как ты выбираешь книги?
Первая и последняя — «Взрослые дети эмоционально незрелых родителей» и «Достаточно хорошая» — из списка, который я составила изначально. Пошла на Amazon, забила что-то вроде «книги про отношения с родителями» — и выбрала те, которые популярны там, но еще не переведены у нас. (Я не верю в то, что мы такие разные и то, что работает в Америке, не работает у нас.) Получился список из 15 названий. Я написала во все издательства, 2 из них согласились продать мне права.
По поводу прав на «Достаточно хорошую» я написала в одно из издательств второй раз — иногда можно постучаться в ту же дверь второй раз, ничего страшного в этом нет.
Тогда мне задали забавный вопрос: «Пришлите, пожалуйста, список ваших книг: тех, что уже опубликованы, и тех, на которые у вас приобретены права». Мой список на тот момент состоял всего из двух книг: уже опубликовала «Взрослых детей» и договорилась о покупке прав на «Рабочую тетрадь по интуитивному питанию», но заплатить за них еще не успела. Мне ответили: «Окей, вот ваш договор!»
— У тебя до сих пор есть «синдром самозванки»?
Недавно записывали подскаст с Леной Трусковой (редактором двух моих книг), и она говорит: «Вот ты, как владелица бизнеса…» Кто-кто простите?! Я до сих пор воспринимаю всё как «да я просто книжки перевожу».
Было, конечно, неловко от этой минутки нарциссизма: «Перевод Елены Терещенковой. Издательство Елены Терещенковой». Потом я увидела какой-то фильм с Джеки Чаном — а он там и актер, и продюсер — о, да я такая не одна, оказывается!
Я подписываю книги своим именем, и это не позволяет делать что-то спустя рукава. У меня хороший перевод, хорошая верстка, у меня бумага лучше, чем у некоторых крупных издательств.
— Давай про деньги поговорим. Издательство на самоокупаемости?
К счастью, в минус не уходила ни разу. Несмотря на то, что с «Рабочей тетрадью» ситуация развивается не так, как я ожидала, да, все на самоокупаемости. Мне хватает денег на то, чтобы жить, и на то, чтобы делать новые книжки.
Это моя основная работа. Есть ещё один клиент с небольшим объёмом задач, так что моему основному делу он не мешает. [смеётся]
— А что за ситуация с «Рабочей тетрадью»?
Первый тираж «Рабочей тетради» был продан, а второй так и лежит. Понимаю, что, если бы занималась всем системно, такой проблемы бы не было.
Есть книги, прочитав которые чувствуешь «всё, моя жизнь не будет прежней!», а «Рабочая тетрадь» на то и рабочая — нужно регулярно выполнять задания, помнить об этом. Ты реально неделю за собой наблюдаешь, делаешь выводы. Люди не готовы в это вкладываться, и ощущения завершенности нет. Так что и отзывы они не пишут.
Пока я работала над переводом, прочитала «тетрадь» восемь раз. Восемь! Сделать все упражнения от начала и до конца даже у меня не получилось ни разу. [смеётся]
— Ты думала о том, чтобы просто работать для крупного издательства?
Каждый раз, когда говорю на эту тему, мне немного стыдно, кажусь себе такой, знаешь, жадной. Крупные издательства платят переводчикам копейки, вообще не понимаю, как люди на это живут. У меня есть такая черта — как бы я ни любила свою работу, когда мне платят копейки, качество моей работы падает, отношение портится, потому что чувствую несправедливость.
Сейчас я лучше понимаю издательства, потому что виду процесс изнутри. Не могу позволить себе платить переводчику такие деньги, которые сама считаю адекватными, поэтому никого не нанимаю и занимаюсь переводом сама. Но если человек не переводчик, а хочет издавать книги и зарабатывать на этом, то очевидно, что ему придется идти на «сделки с совестью».
— Как у тебя организована дистрибуция?
Все книги можно купить онлайн на моем сайте. Я отправляю их по всему миру. Самая дальняя посылка, наверное, была в Новую Зеландию.
Я очень ленивый издатель, поэтому все книжные, а это «Подписные издания» в Питере, «Книги и подарки» в Питере и PSYlavka в Минске – нашли меня сами. Разве что «Достоевский» в Москве нашла я, когда искала место для презентации «Рабочей тетради». Понимаю, что нужно самой писать в независимые книжные и договариваться, но пока не доходят руки. Или просто боюсь развития.
— Что делаешь, чтобы о твоих книгах узнавали?
Основное промо — сарафанное радио и инстаграм.По-хорошему, должна быть стратегия продвижения, но пока вот так. И это даже вызывает у меня какую-то гордость — издательское дело приносит мне деньги, а я ни разу не вкладывалась в платное продвижение. Возможно, я делаю действительно важное дело, людям оно нужно, и они готовы рассказывать о нём сами.
— Планируешь выпускать электронные версии книг?
Это сложный вопрос. Много думаю об этом, но, во-первых, пиратство. У меня есть предубеждение, что электронную книгу украдут сразу, хотя и бумажные тоже быстро сканируют и оцифровывают. Знаю, что есть способы защиты, но не потяну это.
Во-вторых, для издания электронной версии нужен отдельный лицензионный договор — он более сложный. С оплатой там тоже непросто: сначала ты платишь аванс, а потом процент от продаж. Там другой учёт, а это всё дополнительная работа для меня. Но читатели об этом спрашивают, да и я понимаю, что это большой кусок рынка.
— Все твои издания ориентированы на женщин, почему?
Да, 90% покупателей — женщины.
Есть понимание, что нужно знать свою целевую аудиторию. У меня недостаточно навыков или времени, чтобы изучить кого-то другого, поэтому я пошла по простому пути: моя целевая аудитория — это люди, похожие на меня. Судя по статистике Instagram я в нее попала, плюс, это действительно активная аудитория.
— Как думаешь, описанные в твоих книгах проблемы, сильно влияют на сегодняшних взрослых людей?
Если рассматривать, например, тех же дочерей нарциссических матерей или детей эмоционально незрелых родителей — это проявляется в отсутствии активной позиции и точки опоры. Уже выросшие дети незрелые, неспособные принимать решения.
Вот ты рассказывала о девочке, которая организовала в школе сбор макулатуры [Настя Волобуева — героиня проекта «Берём и меняем», — прим.ред.]. Предположу, что родители, скорее всего, её поддерживают. Потому что чтобы у человека в 16 лет был ресурс всем этим заниматься, не бояться пробовать – должна быть соответствующая обстановка в семье. Ей нужно сказать: «Попробуй, все получится. А если нет – попробуешь ещё раз, это не страшно». От эмоционально незрелых родителей этого не дождёшься.
Представляешь, каким бы был мир, если бы было больше таких людей, как эта девочка? Это был бы другой город, другая страна, другая планета.
— Думаешь, эти проблемы переходят с уровня личности на уровень страны?
У меня есть теория, что наши проблемы на государственном уровне — это эмоциональная незрелость народа. Впервые эта мысль закралась, когда я жила в Германии: 8 мая 2004 года я шла по улице, это День освобождения страны от фашизма. Я смотрела тогда на Германию — эту страну победили, а потом вернулась в Россию, страну-победительницу, где тогда собаки бегали по улицам, помойки жуткие, дороги раздолбаyные.
По личному опыту знаю: до тех пор, пока я не признаю проблему, не начну её решать. Ситуации, в которых я косячу, будут повторяться до бесконечности. Германия признает: мы нанесли ущерб многим людям, мы это понимаем и прикладываем усилия, чтобы это исправить. Это влияет на то, как они живут сейчас.
А у нас к похожему историческому периоду в нашей стране неоднозначное отношение: «Да, убито много людей, но он же принял страну с сохой, а оставил с атомной бомбой». Это произносит, например, моя бабушка — внучка кулака, которого расстреляли. Это много говорит о том, почему мы живём так, как живём.
Это эмоциональная незрелость народа, неспособность честно посмотреть на свое прошлое и признать, как было на самом деле.
Сегодня все упирается в то, что эмоционально зрелые люди не очень нужны государству. Уж простите, но, так мне кажется. Потому что зрелыми людьми, с границами, с осознанием того, чего они хотят, которые понимают, что они в состоянии позаботиться о себе сами, сложно манипулировать и управлять.
— Скажи, есть психологические советы, которые ты не любишь?
Я хорошо фильтрую информационный поток, но до сих пор попадается реклама женских тренингов про то, что «женщина должна…» Всё, что со словом «должна», мне не нравится. Как и убеждение, что какое-то моё поведение может каким-то образом влиять на другого человека. Это мне кажется очень вредным, потому что это не так.
— А какие советы самые любимые и действенные?
Буквально вчера мне сказали классную фразу: «Это не связано со мной». На самом деле очень важно помнить, что практически всё вокруг не связано с тобой.
Я никогда не угадаю чужую реакцию на что-то, поэтому контроль невозможен. Я не могу подстраивать свои действия и ждать определенной реакции — это часто приводит к классическому «ожидание / реальность» и не стоит того.
Вообще-то можно всё, даже если я боюсь. Ошибаться можно, и это не страшно.
Подписывайтесь на инстаграм, чтобы познакомиться со всеми героями, и телеграм-канал создательницы «Берём и меняем».
Читайте полные интервью с людьми дела на канале проекта в Яндекс.Дзен.