Из моей беседы с руководителем легендарного ТВ-проекта Сергеем Ломакиным для сборника мемуаров,,,
– Сергей, согласись, на двадцатилетие программы вышла странная история с вручением «ТЭФИ» по случаю юбилея: Саша Любимов был единственным из награждённых ведущих. А из 31 приглашённого Владимиром Познером – 25 в программе не работали…
– Ну да, мне было очень обидно и неприятно, что в 2007 году никого из ведущих и основателей программы не пригласили на церемонию вручения и даже не назвали там.
Ни Володю Мукусева, ни Сашу Политковского, ни Диму Захарова, ни Толю Лысенко.
Забыли даже «родителей» передачи: Киру Прошутинскую и Толю Малкина. Проигнорировали и режиссёров (Ивана Демидова, Татьяну Дмитракову), и главных художников, и операторов.
Думаю, что всё, как обычно, лепилось в спешке – и там просто забыли тех, кто на самом деле основал «Взгляд».
– Почему ты ушел из “Взгляда”? Лысенко говорил мне, что это было совершенно неожиданно, ты даже не поставил его в известность.
– Толя – деликатный человек… И мне кажется, что он очень аккуратно, тонко уходит от главной проблемы: почему я ушел. А я в какой-то момент почувствовал некое нежелание моего присутствия во «Взгляде» и не скрывал от коллег своего видения ситуации: «Взгляд» начинает выдыхаться. Площадка была вытоптана нами полностью, ресурс выработан.
– Однако два снятия «Взгляда» с эфира, в 1990 и 1991 годах, конечно, вновь вынесли его на пик популярности. Но был некоторый стрём, и ты как бы не пожелал работать на опасном участке?
– К сожалению, как это ни обидно, но такого сплоченного коллектива единомышленников, как это представлялось зрителям, у нас даже близко не было. Были, напротив, жестко конкурирующие группы, которые не очень тепло относились друг к другу. Конфликтовали. Я ощущал настороженность со стороны других по отношению ко мне. И антагонизм с непосредственным начальством. Мы, увы, никогда не были друзьями.
Из рукописи Сергея Ломакина «Сегодня стало известно…» о 19 августа 1991:
«В редакции особой паники я не заметил. У сотрудников, собравшихся в кабинете главного редактора информации Центрального Телевидения, был лишь один вопрос: что делать, как освещать события. Программа «Утро» в свои часы не вышла, но «Время», как всегда, должно было подвести итог дня. Нужен был репортаж, и в первую очередь для зрителей республик и областей страны, которые практически никак не отреагировали на переворот. Военные власти пока еще не контролировали вещание государственной телекомпании, но мы ждали прихода их представителей. ТАСС объявил, что днем в пресс-центре МИДа состоится пресс-конференция членов ГКЧП. Определили: мой коллега Сергей Медведев едет снимать репортаж, я – на конференцию ГКЧП. Изначально делалось два репортажа: завуалированный и правдивый. Начальству показывали первый и в эфирной аппаратной подменяли на второй.
…Пожалуй, все средства массовой информации прислали в здание на Зубовском бульваре своих журналистов. Вот на сцену выходят и рассаживаются за столом Янаев, Стародубцев, Крючков, Пуго, Болдин, Язов, Варенников. Потом все отметят трясущиеся руки Янаева и якобы по ним поймут, что авантюра была изначально обречена на провал. Я не придерживаюсь такой точки зрения, все было слишком серьезно, и эти люди обладали большой силой, ведь по Конституции теперь Янаеву подчинялись армия, КГБ и МВД… Свои два вопроса задал и я. Вот они: провели ли консультации члены ГКЧП с руководителями республик, входящих в СССР, прежде чем ввести ЧП на территории всей страны. И каким способом собирается ГКЧП прекратить межнациональные конфликты в Союзе. Забыв, как звучит второй вопрос, Янаев обратился ко мне со словами: «Сережа, повтори свой вопрос, пожалуйста». Это «ты» и обращение по имени мне потом поставят в вину. На самом деле все это был обычный принятый стиль общения высших мира сего с журналистами, которые освещали кремлевские заседания. Горбачев не только своим сотрудникам, но и ближайшим соратникам «тыкал» в лицо».
Влад Листьев, Леонид Якубович и ...бандиты