С удивлением читаю новости о том, что в школы, наконец-то, возвращается воспитательная работа.
Не помню, чтобы она куда-то уходила.
Смерть пионерской организации после многолетней агонии погрязших в имитации бурной деятельности пионерских божков не равна отсутствию воспитательной работы.
Все свои неприлично долгие годы работы в школе я писала воспитательные планы, в которые входили обязательно генеральные линии партии патриотического направления, иногда, если в школе был деятельный ОБЖист, военно-патриотического.
Здоровьсбережение, кулютурно-просветительское направление, эстетическое, еще какие-нибудь, в зависимости от инициативности и кругозора завуча по воспитательной работе и пристрастий местного начальника отдела образования.
И да, в школе был и есть завуч по воспитательной работе, знатно отравляющий жизнь классным руководителям.
Он, то есть этот завуч, проверял и планы воспитательной работы, и его выполнение.
Сейчас этот же завуч требует от классных руководителей постоянных фотографий, подтверждающих качество выполнения ими функций дитячих и подростковых душеприказчиков, душехранителей и душенаполнителей.
Собственно, учитель по природе своей профессии сопрягает воспитание и обучение, особенно если преподаваемый предмет этому благоприятствует - литература, история, ИЗО, МХК, иностранные языки.
Вдохновленные преподаваемыми предметами и людьми науки, которую они представляют, не меньшее воздействие на внутренний мир ученика окажут и учителя математики, физики, химии, всех как бы «внеэмоциональных» циклов.
А сила личности самого учителя?
Современным подростком, в силу разных причин ограниченным в личном непосредственном общении с живыми людьми и при этом «развращенным» возможностью говорить о многом заочно, виртуально, иногда скрывая свою личность, возраст, пол, учитель, любимый учитель, классный руководитель воспринимается как взрослый, с которым можно поговорить на равных, откровенно и без промамкиных истерик.
Заметка на полях – в современных школах как воздух нужны детские психологи, да и взрослые тоже.
Ну вот, собственно, я и добралась до начала разговора о событии, которое я в своем заголовке обозначила как «ориентация – север, откровенность подростка».
Было это так.
Однажды в студеную зимнюю пору, когда я в своем кабинете проверяла бесконечные тетради и мучительно высчитывала, смогу ли я из скудного аванса выкружить деньги на новые колготки себе и варежки сыну, взамен успешно посеянных неизвестно где, ко мне зашло одно розовощекое создание юношацкого полу цветущих шешнадцати годов.
Попросило разрешение присесть и поговорить.
Я, не прекращая мучительных расчетов в голове, рассеянно кивнула головой.
Вьюнош начал издали: о погоде, о политике, о положении на ближнем востоке, о ценах на гречу…
А потом неожиданно признался, что томим он одной страшной тайной, с осознанием и принятием которой до сих пор не справился.
Подросток признался мне, что иначе, чем другие мальчики, осознает влечение к другим людям.
Вернее, к девочкам. Вернее, к девочкам-то он совсем его не и чувствует.
А чувствует, что влюбляется он в мальчиков.
Ориентация, короче – север. Совсем север. Крайний север. Северище.
Видимо, потому, что голова моя была загружена выбором между «вернуть долг Маринке» и «занять у Сусанны Петровны», на лице моем не отобразилось в тот момент ровным счетом ничего.
Как будто мне сказали, что предпочитают печеночный паштет ливерной колбасе.
Ни удивления, ни ужаса, ни отвращения, ничего, что готов был увидеть молодой человек на моем лице.
Через пять или шесть лет, на одной из встреч выпускников, он признался мне, что очень боялся моего осуждения и очень внимательно следил за моей реакцией.
И именно моя спокойная реакция, недрогнувшая бровь и оставшаяся на месте челюсть дали ему силы в дальнейшей жизни говорить о своем севере, когда это необходимо.
А я тогда, собирая мысли в кучу, абсолютно на автомате, ответила: «Это очень хорошо, ты поэтому хочешь обсудить со мной что-то?»
Получилось так, что ребенок преподнес мне предысторию чего-то такого, о чем хочет посоветоваться.
Не об ориентации, а о чем-то таком, для понимания чего мне важно знать о транспортных направлениях подростка.
Кстати, северное направление подтвердилось, не перерос, не игры подростковой самоидентификации.
Об этом мало кто знает, не афиширует, но я была первым взрослым человеком, которому он сказал об этом.
(Мне-то теперь как с этим жить?)
Откровенность подростка, доверившегося своему классному руководителю, стала первым шагом на трудной дороге к себе.
А вы говорите, издать закон…
Не бумагомарательными законами измеряются критерии человечности, доверия, личного обаяния, силы примера, родительского влияния, роли учителя в жизни ребенка.
Ой не законами...
Было бы неплохо, если бы вы, дорогие мои читатели, присоединились к этой щепетильной теме в обсуждении.