После смерти моей бaбушки (не этой, по-материнской линии) дед недолго в бобылях прoбыл. Нашлась по соседству старушка-вдова. Сошлись они и стали жить-поживать. Про старушку слухи нехорошие ходили – дескать в роду у неё все ведьмаки, мор на целые деревни предки её наводили, но дед - коммунист де-юре и «знающий» де-факто только посмеивался.
Вначале все у них хорошо было: жили душа в душу, но потом начались у нас болячки разные, и дед согнулся, темней тучи ходил. Оказалось, потребовала она дедов домик на своих внуков переписать, а когда он отказался, прошептала: "Ни тебе, ни твоим всё равно не понадобится, не жильцы вы!". И началось. Завела она в подворье чёрного петуха, страшного, драчливого. Шпоры, как ножи. На всех бросался, раны потом долго не заживали. На всех, кроме бабки.
Дед уйти от неё пытался, а не мог, как что-то держит и не отпускает. Болеть начал и скучать. Мы перестали на каникулы приезжать - как отрезало. А потом дедушке совсем нехорошо стало, мы и приехали всей семьёй.
Бабуся к нашему приезду у родственников спряталась, а петуха оставила. Долго ли, скоро ли, а петуха зарезать нам удалось. Зарезали после того, как маме по ноге своими страшенными шпорами ударил, крови было – не остановить. Ловили-держали всей семьёй, петуха в суп, а шпоры зачем-то отпилили... тут у меня провал в памяти, никак вспомнить не могу кто, как и зачем.
Бабка удалилась после этого, отстала от дедушки, а шпоры (мы их «бабкиными когтями» назвали), непонятно зачем домой себе в город увезли. «Когти» я как трофей в своей комнате «поселила», возраст был самый что ни на есть «соплюшечий», душа геройства жаждала. Но сон пропал, от полки холодом веет, мысли нехорошие в голову лезут – суицидом попахивающие.
И вот в какой то момент замечаю. Не на том месте, где оставила, салфеточка с когтями! А в комнате я одна была, никто сдвинуть не мог. Отвернусь, а они опять "уползли". И опять. Хоть малявка была, сообразила: прикрыла их библией (библия баптистами подаренная, ни разу не открытая, так... для красоты на полке стояла, это я сейчас задним умом). Перестали когти ползать, чуть успокоилась, маме рассказала. Она сразу поверила, но почему-то выкинуть их мы тогда не смогли. Так и лежали под книгой, долго лежали.
Лежали до тех пор, пока я пыль с полки вытирать не удосужилась. Вытирала – сдвинула, не заметила. В тот день мама упала, ударила ногу сильно (ту самую, что петух разодрал). И тут нас «отпустило». Сразу соображать стали. Также семьей сожгли эту гадость на газовой горелке, вспоминая все молитвы которые помнили и не помнили. Шпоры сверкали фейерверками, трещали и шипели. Пепел в окно сдули.
И всё прошло. Как и не бывало. Дедушка ещё долго прожил, я о суициде позабыла, нога у мамы не болит. Только воспоминания остались.