Пару дней назад Иосифу Бродскому могло бы исполниться 80 лет. Недавно фреску с его изображением напротив дома Мурузи, созданную в честь этой годовщины, торопливо замазали. Трепетное воспоминание о Бродском ушло меньше, чем через сутки после того, как успело здесь появиться. Теперь петербуржцы оставляют поверх свежей предательской краски рукописные стихи...
По задумке предпринимателя Олега Лукьянова, создателя фрески с изображением великого поэта и нобелевского лауреата, Бродский должен был, будто бы вновь «приехать» сюда, на улицу Пестеля, чтобы смотреть на свой же балкон, «на свои полторы комнаты». Однако портрет скоропалительно распорядились уничтожить.
Блистательно красноречие обстоятельств... ведь фреску закрасили по настоянию завхоза местной школы, на территории которой изображение и появилось. Кое-что в Петербурге остается неизменным. Цветущее «швондерство» здесь продолжает бить ключом и наотмашь. Цинично. В этих, изгнавших воспоминание о выдающейся личности стенах, кто-то однажды впервые познакомится с мелодичными строками великого поэта.
Впрочем, этого и следовало ожидать. Бродского из Петербурга уже изгоняли. Так, в марте 1964 года сроком на 5 лет поэт уже выдворялся из города. С применением обязательного «труда». Не мудрено. Ведь будущий лауреат нобелевки не имел отношения к какому-либо государственному учреждению. Он просто писал стихи.
«Упаднические», по мнению обвинителей. Потому-то сытый и разжаренный, словно умасленный блин, круг лица судьи, побагровев, и огласит свое решение: Бродскому здесь не место.
Когда бюрократическая подушка заставляет тебя задыхаться — беспросветно и неоднократно, внутри что-то обязательно замрет и оледенеет. Возможно, поэтому в редком творении поэта не упоминается зимняя промозглость и мороз...
Бродский ненавидел зиму и снег. За то, что тот жестко заметает людей. А ему подсознательно всегда так хотелось отогреться. Об этом, в том числе, и его стихи. Эти неспокойные попытки растопить все морозное вы без труда сможете прочувствовать, если заглянете в любой томик с его поэзией. Перечитайте. И вы совершите вереницу душеспасительных открытий.
Впрочем, об Иосифе Александровиче Бродском и невозможно говорить в прошедшем времени. Он, будто, даже не уходил. Величие можно пытаться закатать в цемент, как скоропалительно покинувшую улицу Пестеля фреску. Только результативно ли это? Сомнительно. Так что, даже если и приходится нам поклоняться «данности с убогими её мерилами», это ничего не изменит. Поэт вернется. Ведь «если любовь и можно чем-то заменить, то только памятью».