Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Город не принимает. Катя Пицык

Первое, что я прочитала, открыв книгу в случайном месте: «Ну и ну. Валечка? Зачем же так о себе?» И немедленно захотелось так какому-то представиться и посмотреть на реакцию))) Книгу «Город не принимает» при желании можно упрекнуть в массе недостатков – в сумбурности там, или в сырости текстов, но у нее не отнимешь главное – она живая. В граните Петербурга может и не бьется сердце, а на этих страницах оно колотится как сумасшедшее. Потому что это юность – время, когда кровь бежит быстрее, смерть ранит сильнее, любовь греет теплее. Читаю, и так странно быть вновь тронутой юношеским и наивным: «Мне страшно. Вот что я сказала. Я боюсь прожить без любви так же сильно, как боюсь быть солдатом, вернувшимся с тяжелой войны без обеих ног» «Счастье невозможно для тех, кто не любит друг друга. Для всех остальных дороги открыты» Да, да, шепчу я мысленно, в 18 лет я тоже писала такое на знаменах, когда шла в атаку. Держись, девочка, будет весело и страшно, будет больно и смешно, как пел Лукич

Про Питер и юность...
Про Питер и юность...

Первое, что я прочитала, открыв книгу в случайном месте:

«Ну и ну. Валечка? Зачем же так о себе?»

И немедленно захотелось так какому-то представиться и посмотреть на реакцию)))

Книгу «Город не принимает» при желании можно упрекнуть в массе недостатков – в сумбурности там, или в сырости текстов, но у нее не отнимешь главное – она живая. В граните Петербурга может и не бьется сердце, а на этих страницах оно колотится как сумасшедшее.

Потому что это юность – время, когда кровь бежит быстрее, смерть ранит сильнее, любовь греет теплее.

Читаю, и так странно быть вновь тронутой юношеским и наивным:

«Мне страшно. Вот что я сказала. Я боюсь прожить без любви так же сильно, как боюсь быть солдатом, вернувшимся с тяжелой войны без обеих ног»

«Счастье невозможно для тех, кто не любит друг друга. Для всех остальных дороги открыты»

Да, да, шепчу я мысленно, в 18 лет я тоже писала такое на знаменах, когда шла в атаку. Держись, девочка, будет весело и страшно, будет больно и смешно, как пел Лукич

Почему-то Катя Пицык тронула меня невероятно, и книга - злая, категоричная, насмешническая стала для меня трогательной, щемящей, грустной.

Эти несколько питерских лет из обросших уже легендами девяностых словно старые фотографии доцифровой эпохи, пусть помятые и выцветающие, но хранимые до конца, просто чтобы помнить какой ты была.

P.S.

Я вот только всё думаю, а если не город? Если кажется, что жизнь не принимает, то куда надо уехать, чтобы стало легче?