Когда я начал работать в больнице, я ухаживал за одной милой старухой. Пока я приглядывал за ней, мы разговаривали о ее семье и тому подобном в течение шести часов. К концу моей смены (9 часов вечера) врачи решили, что ей не нужен кардиомонитор, и перевели ее в другое отделение.
Как только мы добрались до новой комнаты, она начала вести себя по-другому - я бы сказала, просто адски. Затем бабушка внезапно попыталась выпрыгнуть из кровати, я тут же отреагировал что-бы её остановить. Она начала кричать о кровавом убийстве про то, как ее дом был в огне, и ее семья была внутри, и ей нужно было вытащить их. Я пытался ее успокоить, но безрезультатно.
Бабушка начала кричать на меня о том, как я буду гореть в пламени ада, потому что Бог сказал ей об этом, и как я несу ответственность за смерть её семьи. Глядя на меня своими безумными глазами, она рассказала мне всё, как я буду гореть в вечном огне, и что я полон зла. Я подумал: «Хорошо, по крайней мере, она не беспокоится о своей семье и не пытается встать с постели».
Но затем она начала кричать во всё горло, что я могу описать только как латынь или, может быть, даже бред. Затем она вырвала свои зубные протезы, швырнула их в меня и руками взявшись за уголки своего рта оттянула всю свою кожу на лице назад в такую длинную растянутую жуткую улыбку. Она издала леденящий кровь крик, а ее глаза снова закатились, словно какая-то сцена одержимости в кино. Как только она успокоилась мне стало легче, мы довезли её до комнаты и я пожелал ей удачи.