В англоязычной литературе XIX в. чахотку часто называли «белой смертью». Такая метафора возникла в связи с бледностью лица больного, которая появлялась из-за потери крови при мучительном кашле. Сегодня мало кто терпит болезнь до такой запущенной степени. Однако, цвет лица пациента в процессе лечения совсем не лучше. Он землистый или серо-зеленый. И вот почему.
Убить палочку Коха или хотя бы ослабить ее в организме человека на сегодняшний день возможно только с помощью сильнейших антибиотиков. Как правило, количество препаратов варьирует от 4 до 7. Вспоминаю свой опыт приема антибиотиков до этой горе-болезни: даже один препарат вызывал неприятные побочные эффекты, самыми легкими из которых были расстройство желудка и легкая тошнота. Теперь представьте: 4-7 таких препаратов на протяжении 4-6 месяцев (в интенсивной фазе) и еще 2-4 препарата в течение 6-12 месяцев (на фазе продолжения). Существует несколько рядов антибиотиков по номерам – от первого и далее. Чем выше ряд, тем сильнее побочные эффекты, более долгий срок лечения и слабее лечебный эффект. Выбор ряда зависит от того, мутировала ли у человека палочка, став резистентной к некоторым препаратам.
Многие препараты бьют по слабым местам здоровья человека. Например, известно, что этамбутол сильно влияет на зрение, другие по нервной системе, третьи опасны для диабетиков. Для меня были потенциально страшны препараты, влияющие на слух, потому что с рождения он понижен. Есть вероятность для каждого выйти из больницы с чистыми легкими, но слепо-глухим.
Самый легкий побочный эффект – это круглосуточное легкое подташнивание, слабость и небольшая головная боль. Этим отделалась я. Я настолько привыкла к тошноте, что могла есть и пить с этим ощущением. Из неприятного были депрессия и резкая смена настроения, что тоже приписывалось таблеткам. Мозг работал с большим напряжением. Когда мне пришлось выехать в город во время лечения – я не могла сообразить элементарную последовательность действий. Например, чтобы получить деньги из банкомата, надо долго соображать, что нужна карта, а она находится в кошельке, и ее надо достать. На этот мыслительный ряд уходило много времени. Из очень неприятных эффектов была сыпь на теле, от которой вообще ничего не помогало, зуд был мучительным. После этой сыпи остались шрамы на спине, ногах и руках. Такие относительно легкие последствия были связаны с тем, что я лечилась препаратами первого ряда и двумя препаратами 2 ряда (всего 6 препаратов).
В процессе лечения в больнице у меня два раза возникал лекарственный гепатит, что не только весьма неприятно физически, но и опасно для жизни. Если этот самый гепатит выпадал на определенный набор продуктов из столовой, то даже спустя год эти продукты так и не смогли больше войти в мой рацион. Именно на их запах при гепатите была такая сумасшедшая реакция, что с содроганием вспоминаю. Пожалуй, отчасти это состояние можно сравнить с токсикозом.
Один из препаратов мне кололи в виде капельницы (всего 60). Именно он, по уверению медиков, должен был вызвать у меня потерю слуха. Я подписала заявление о том, что не буду обвинять врачей в случае потери слуха и что я готова принимать этот препарат. Затем каждый день мой врач спрашивал, не слышу ли я особый звон в ушах. Именно он может свидетельствовать о начале безвозвратной потери слуха. Спустя неделю после начала капельниц, я начала слышать этот самый звон. Он был настолько прекрасен, что я не стала о нем говорить. Слух не снизился, и даже наоборот: я, наконец, научилась внимательно слушать, а не читать по губам, ведь здесь все были в масках.
Еще одно необычное явление-сверхчувствительность кожи к солнцу. Сгореть можно было лишь пройдя короткий путь до мусорного бака и обратно. Так один раз случилось и со мной. Второй раз у меня сгорело лицо в конце октября (!!!) пока я в солнечную ветреную погоду прошла по центру города.
У других пациентов очень сильно болели суставы, повышался сахар, «прыгало» давление, у кого-то в прямом смысле слова стали сыпаться кости.
Даже в моем относительно легком случае лечения я не смогла бы вести обычный образ жизни: ухаживать за ребенком, ходить в магазин, мыть полы. Поэтому госпитализация хороша не только изоляцией больного от здоровых людей, но и режимом дня и покоем.
К сожалению, значительная часть таблеток выглядела устрашающе большими, приходилось их разламывать на части. У некоторых количество таблеток в день достигало 20-24, а если их еще делить на две части, то... Изначально так у меня и было. Мне повезло, что потом мне стали давать комбинированные препараты (в 1 таблетке их 4) и я вздохнула с облегчением.
Не зря лечение туберкулеза названо страшным словом «химиотерапия», намекающим нам на гораздо более тяжелые недуги. И, возможно, больные, прошедшие лечение в онкологии, скажут, что противотуберкулезное лечение гораздо легче. И я им верю. Конечно, у нас не выпадали волосы, а показатели тромбоцитов были в норме. Но! Я видела, как легко переносили лечение одни, и как две-три недели человек не мог встать с постели из-за тяжелой реакции печени. И снова мой тезис: все индивидуально.