Военная значимость городка Сент-Мер-Эглиз перевешивала его внутреннюю ценность. Еще на стадии планирования операции по вторжению штаб 82-й воздушно-десантной дивизии избрал городок базовым оборонительным плацдармом. Если бы 4-я пехотная дивизия не смогла войти в Сент-Мер-Эглиз или не соединилась вовремя с парашютистами, то 82-я дивизия должна была бросить все свои части на захват деревни. Овладеть ею требовалось еще по одной причине: до наступления сумерек предстояла вторая посадка планеров.
Перед рассветом в Сент-Мер-Эглизе появился 3-й батальон 505-го парашютно-пехотного полка под командованием подполковника Эдуарда Краузе. К лейтенанту Джеймсу Кошту из штабной роты подошел француз. «Он совсем не говорил по-английски, а я знал всего лишь несколько французских слов. Но мне было понятно, что он хотел сказать. Жителя городка интересовало: наше прибытие — это рейд или настоящее вторжение». Койл заверил француза:
— Nous restons ici (Мы здесь останемся). Мы не собираемся уходить из Сент-Мер-Эглиза.
Рядовой Джон Фицджеральд из 502-го полка, по ошибке спустившийся на парашюте в окрестностях деревни, вошел в нее, когда начинало светать. Джон увидел американских десантников, висевших на деревьях: «Их тела напоминали тряпичные куклы, продырявленные пулями. Кровь стекала на землю, которую они хотели освободить».
То, что он увидел потом, осталось в памяти Джона на всю жизнь. Фицджеральд наткнулся на место гибели одного из парашютистов 82-й дивизии: «Десантник занял немецкий окоп и превратил его в свой личный Армагеддон. Полукругом лежали тела девяти убитых немецких солдат. Ближайшее находилось всего в метре от окопа. Немец держал зажатую в кулаке «картофелемялку» (гранату с длинной ручкой). Все указывало на то, что здесь произошел кровавый бой. Пустой патронташ все еще свисал с плеча парашютиста, земля была усеяна гильзами. Приклад винтовки сломался пополам. Он один принял на себя бой и, как многие в эту ночь, один и погиб».
Фиццжеральд нашел личный знак десантника. Его звали Мартин В. Херш. «Я записал имя в свой молитвенник, — говорит Джон, — в надежде на то, что мне удастся встретить людей, которые знали героя. Но так никого и не встретил».
Полковник Вандервурт, превозмогая боль в щиколотке, вел 2-й батальон 505-го полка к Сент-Мер-Эглиз. Он должен был овладеть северными подступами к деревне. Вандервурт послал 3-й взвод роты «Д» (под командованием лейтенанта Тернера Тернбулла) в Невиль-о-Плен с заданием организовать там оборону.
При входе в Сент-Мер-Эглиз полковнику на глаза попался бесхозный джип, который, очевидно, сбросили на планере. Машина была в отличном рабочем состоянии, и дальше Вандервурт передвигался только на ней. Он встретил Краузе. Тот также прихрамывал: его ранило шрапнелью в ногу. Вандервурт взял на себя восточную и северную окраины городка, Краузе — южную и западную. Им не хватало людей, чтобы занять оборону по всему периметру Сент-Мер-Эглиза, поэтому для начала пришлось ограничиться блокированием дорог.
Вандервурту везло на удачные приобретения. Капитан Алфред Ирланд из 80-го батальона противовоздушной обороны доложил полковнику, что у него есть два 57-мм противотанковых орудия. (Планер Ирланда при посадке разбился. Капитан впоследствии сказал, что его удивило, как мало платили десантникам, летевшим на этих не очень надежных аппаратах. Замечание Ирлакда верно: в отличие от парашютистов они не получали ежемесячные «прыжковые» 50 долларов.)
Вандервурт распорядился одно противотанковое орудие установить на северной окраине Сент-Мер-Эглиза, а другое — передать Тернбуллу в Невиль-о-Плен.
В Тернбулле текла кровь индейца-чироки. Солдаты за глаза называли его «вождем». «Он был отличным парнем, — вспоминает рядовой Чарлз Миллер. — Мы с ним частенько боксировали». Два отделения Тернбулла окопались вдоль живой изгороди к востоку от Невиль-о-Плен, третье — к западу. Противотанковое орудие поставили в деревне, развернув его на север. Вандервурт поговорил с Тернбуллом. Лейтенант сказал, что за последние четыре часа ничего особенного не произошло. Было уже около 13.00.
Пока они беседовали, к ним на велосипеде подъехал француз и на чистейшем английском языке сообщил, что с северной стороны под конвоем американских парашютистов движется большая колонна немецких пленных. Действительно, Вандервурт и Тернбулл вскоре увидели, как по шоссе № 13 идут строем организованные группы немецких солдат в сопровождении конвоиров, размахивающих оранжевыми флажками (американский опознавательный цвет в день 6 июня).
Вандервурт заподозрил неладное, заметив позади процессии две гусеничные установки. Он приказал пулеметчику выпустить короткую предупредительную очередь по колонне, которая уже находилась в полукилометре от них. «Пленные» и «парашютисты» бросились врассыпную. Они попрыгали в придорожные кюветы и начали стрелять. Странный француз исчез, а артиллерийские самоходки, вызвавшие подозрения Вандервурта, набирая скорость, рванули вперед.
С расстояния 500 м самоходки открыли огонь. Первыми же снарядами они лишили Тернбулла базук и едва не задели противотанковое орудие. Его расчет разбежался, но после нескольких «ободряющих» слов Вандервурта десантники вернулись к орудию и точными лобовыми ударами подавили немецкие артиллерийские установки. Тем временем пехотинцы, зарывшиеся в кюветах (целая рота из 91-й дивизии люфтланде, превосходившая отряд Тернбулла в соотношении пять к одному), поднялись в атаку и стали окружать американцев с двух флангов.
Вандервурт понял, что без подкреплений Тернбулл долго не продержится. Он помчался на джипе обратно в Сент-Мер-Эглиз и послал двух лейтенантов, Теодора Петерсона и Койла, с 1-м взводом роты «Е», чтобы прикрыть отход Тернбулла.
Тернбулл пытался рассредоточить оборону, чтобы заставить немцев растянуть свои фланги. К 16.00 сложилось тяжелейшее положение. Американцы понесли большие потери, главным образом от минометов. Лейтенанту катастрофически недоставало бойцов, и он не мог больше удерживать противника по всей линии наступления. Из 43 человек, с которыми Тернбулл вошел в Невиль-о- Плен, осталось только 16 более или менее дееспособных солдат, хотя и среди них были раненые. Девять десантников погибли.
Тернбулл приготовился дать последний бой. Но взводный медик, капрал Джеймс Келли, вызвался присмотреть за ранеными, а рядовой Джулиус Себастейн, капрал Рей Смитсон и сержант Роберт Ниланд предложили остаться в заслоне и прикрыть огнем отход своих товарищей.
Тернбулл только начал отступать, как в Невиль-о-Плен ворвалась рота «Е». «Мы атаковали внезапно», — вспоминает сержант Отис Сэмпсон. Он установил миномет и методично направлял снаряды прямо в гущу немецких пехотинцев, шедших цепью слева от него. «"Джерриз» хотели перебросить часть солдат с левого фланга на правый, — рассказывает Сэмпсон. — Я точно вычислил интервалы, через которые они перебегали с одной стороны на другую. И каждый раз, когда кто-то из них пытался проскочить на правый фланг, посылал в «трубу» очередной снаряд. Ошибок не было».
Сам Сэмпсон все время перемещался с минометом с места на место, чтобы «не дать «джерриз» возможности прицелиться». Немцев прижал к земле плотный огонь стрелкового взвода. Их наступление захлебнулось. Лейтенанты Петерсон и Койл с небольшим дозором отправились на поиски Тернбулла и его людей.
«Потом мы вместе возвращались в Сент-Мер-Эглиз, — говорит Сэмпсон. — «Джерриз» кричали нам вслед, чтобы мы остались и продолжали бой. Это напомнило мне незаконченный футбольный матч. Мы покидали поле сражения, как люди уходят домой после тяжелого трудового дня. Я шел рядом с лейтенантом Тернбуллом».
28 раненых десантников, оставленных в Невиль-о-Плен, и двух из трех добровольцев, прикрывавших отход Тернбулла, немцы взяли в плен. Третий доброволец, сержант Боб Ниланд, погиб у своего пулемета. Утром 6 июня на побережье «Юта» убили его брата, командира взвода в 4-й пехотной дивизии. На той же неделе в Бирме был сражен еще один брат Боба. В один день миссис Ниланд получила из военного министерства сразу три похоронки. Ее четвертый сын служил в 101-й воздушно-десантной дивизии. Оказавшись на передовой линии фронта, он попал в пехоту.
Тяжело раненных парашютистов немцы перевезли в госпиталь в Шербур, а после взятия города 27 июня их освободили американские войска. Других десантников американцы вызволили в ночь с 7 на 8 июня, когда танки смяли немецкую оборону в Невиль-о-Плен. Тернбулл погиб от разрыва артиллерийского снаряда в Сент-Мер-Эглизе 7 июня.
Благодаря героической стойкости Тернбулла и его взвода Краузе и Вандервурт успели подготовиться к отражению еще более мощного наступления немцев, предпринятого 795-м полком на южной окраине Сент-Мер-Эглиза. Это была, пожалуй, одна из самых серьезных контратак противника в день «Д», начавшаяся при поддержке 88-мм орудий, которые обстреливали деревню с ближних холмов.
«От разрывов снарядов в воздух взлетали тучи песка и грязи, — вспоминает рядовой Фицджеральд. — Земля под ногами ходила ходуном. Казалось, что вот-вот лопнут барабанные перепонки. Грязью залепило всю рубашку, рот, глаза. Эти 88-мм снаряды наводили ужас. Говорят, что они сделали христианами больше солдат, чем святые Петр и Павел.
Ближе к вечеру артобстрел прекратился. Мы все еще удерживали городок. Пошли разговоры о том, что к нам на помощь с побережья движутся танки. Но еще несколько дней я не мог побриться: так дрожали руки».
«И все же во мне что-то изменилось, — продолжает Фицджеральд. — До этого момента я больше думал о спасении. Первый в моей жизни бой поверг меня в шок. Но испуг стал проходить. Мне уже было начхать на немцев, на грязь и грохот, на то, что нам могут дать отпор».
Другие десантники испытывали то же самое. Когда подполковник Краузе послал роту «И» атаковать вражеский фланг, она действовала смело и даже нагло. Парашютисты вступили в открытую схватку с передовой колонной танков и подбили базуками и гранатами «Гаммон» несколько машин. Пехота под градом пуль отступила. «К концу дня, — говорит Фицджеральд, — немцы больше не решались пойти на нас».
Подкрепления доставлялись по воздуху. Планеры летели к Сент-Мер-Эглизу со всех сторон. Пилоты опасались идти на посадку. По ним из автоматов и ручных пулеметов палили взятые в кольцо немецкие стрелки. Поля казались слишком узкими, а заросли живых изгородей — чересчур высокими. Врезаться в них не составляло большого труда.
«Я стоял на обочине дороги, — рассказывает лейтенант Койл, — и вдруг позади меня раздался треск ломающихся кустов. Планер подлетел бесшумно, но, идя на посадку, попал в живую изгородь. Я метнулся в канаву, а планер, прорвавшись через заросли, воткнулся в дорожное полотно и распростер крылья надо мной. Мне пришлось из-под него выползать».
Сержант Сэмпсон тоже прижался к земле, увидев, как планер врезался в кустарник: «Его хвост торчал под углом 45 градусов. Я подошел, чтобы выяснить, могу ли чем-нибудь помочь. В борту образовалась большая дыра. Из нее гурьбой повалили солдаты, как пчелы из улья. Они стремглав мчались в лес и исчезали. Я пытался их остановить, кричал, что здесь свои. Но они бежали мимо, как будто меня там и не было».
Всю ночь немцы запускали осветительные ракеты, слышались пулеметные очереди, бахали минометы, иногда раздавались оглушительные залпы 88-мм пушек, которые били по Сент-Мер-Эглизу.
«Они вели себя вызывающе, — говорит Сэмпсон. — Они орали, словно собираясь пойти в атаку. На нас накатывался огневой вал, потом автоматные очереди, снова огневой вал, опять очереди. На какой-то момент все затихало, затем устрашающая стрельба разгоралась с новой силой. Я приник к миномету. Как мне хотелось ударить по фрицам, но я боялся задеть наших. Трудно было разобраться, где свои, а где враги.
Противник так и не отважился атаковать. Может быть, немцы надеялись своими криками и огнем обратить нас в бегство. Я пытался представить себе то, что происходило на берегу, и тревожился: «Почему до сих пор нет пехоты? Ей давно пора быть с нами».
Я о многом передумал в ту ночь. Меня беспокоило, что высадка с моря могла закончиться неудачей. Что тогда случится с моей страной, с людьми, которым мы стараемся помочь? Я почти не сомневался в том, что не доживу до рассвета. Нет, я не испытывал страха. Я желал лишь одного: если мне суждено погибнуть,
то я должен забрать с собой как можно больше фрицев. Мне хотелось, чтобы они напали, чтобы я видел их собственными глазами. Я хотел видеть перед собой горы их тел. Тогда было бы легче и умирать».
Американские парашютисты отвоевали Сент-Мер-Эглиз. В официальном докладе об операциях союзнических сил на Европейском театре войны их действия расценены «как самое значительное достижение 82-й дивизии в день «Д».