По литературным правилам, заголовок должен был звучать «План Гитлера и План Сталина», но в данном случае это сделано осознанно: название статьи полностью передаёт её смысл.
Битвы за Ржев и за Харьков с весны 1942 года стали открытием очередного (уже второго) сезона боевых действий. Они выступили в той же роли, что и Приграничное сражение 1941 года, открывшее противнику дорогу на Москву, Ленинград, Ростов. А Харьковское сражение 1942 - открыло дорогу на Сталинград и Кавказ.
Поэтому, рассказывая о Харьковской битве, историки обычно не ограничиваются ею одной, а пытаются сразу охватить всю логическую череду событий, начинают издалека, и надолго забегают вперёд, углубляясь в анализ планов сторон на всю летнюю кампанию, подгоняя под известные результаты. Общий принцип – доказать, что так и было задумано.
И им это удаётся! Действительно, вникая в тему, начинаешь понимать – всё так и было задумано, только не совсем то, что они рассказывают.
Классическая версия такова:
основной задачей немецких войск на лето 1942 был захват Кавказа и Сталинграда
.
Зачем, для чего?
Всё просто, говорят историки, на Кавказе много нефти, а немцам она очень нужна, и далее следуют философские тирады о «нефть – это кровь войны». И кроме того, немцы получили бы Кубанскую пшеницу и уголь Донбасса.
Мол, поэтому немцы к весне 1942 года концентрировали свои войска прежде всего в районе Харькова, который является крупнейшим транспортным узлом на южном направлении. И именно поэтому так трагически сложились для нас боевые действия в данном регионе: силы были слишком неравны.
Потому что (здесь мы уже переходим от изложения официальной версии "плана Гитлера" - к изложению "плана Сталина"), советское командование ошибочно думало, что главный удар немцы будут наносить на Москву, как и летом 1941-го. И поэтому, якобы Сталин ошибочно держал основную массу войск на Московском направлении, а под Харьков резервы не дал – отсюда и результат.
Почему я не согласен с этими рассуждения историков?
Начнём с нефти, или, если хотите, с пшеницы. Ну, о том, что в Европе кушать нечего, и без нашей пшеницы там был бы каждый год Голодомор, мы много раз читали, хотя голодоморы регулярно случались как раз у нас. Но что же такого произошло именно в 1942 году, что ради Кубанской пшеницы Гитлер даже отказался от идеи додавить Москву? Что, совсем голодно стало в самой Германии?
Подумайте сами: весь 1941 года прошёл у них под девизом «Даёшь Москву!», они дошли практически до её стен, видели в бинокль Кремль и могли его обстреливать дальнобойной артиллерией – но вдруг чудесным образом были от Москвы отброшены, да и то недалеко – примерно на 200 километров. Логичнее было бы попытаться с новыми силами пройти ещё раз эти 200 + ещё 50 километров – и, взяв Москву, объявить о своей победе в войне. Вместо того чтобы устраивать 700-километровый забег от Харькова до Сталинграда ради пшеницы. Новых едоков в Европе не прибавилось, им бы хватило пшеницы своей (иначе, а что они кушали предыдущие 1000 лет? Что они кушают сейчас, так и не захватив СССР?). Были новые едоки на оккупированных ими территориях, которых кормить европейской пшеницей было не с руки: они всю жизнь ели кубанскую. Но вряд ли целью Гитлера было кормить.
Та же самая нелепица с нефтью. Никто не спорит, что это «кровь войны», но что же делали несчастные немцы без кавказской нефти в 1939-1941 гг? Им это хоть как-то помешало вести войну и даже добиться существенных успехов, прежде всего территориальных? У них были месторождения Европы: румынский Плоешти, венгерский Надьканидж, австрийский Цистердорф, а потом ещё и наш прикарпатский Дрогобыч. Есть ли у историков данные о том, что всё это было исчерпано к лету 1942-го? Плюс заводы по переработке каменного угля в синтетический бензин (крупнейший, кстати, работал в Освенциме).
И, поставим вопрос наоборот. Летом 1941 года Кавказ не был захвачен немцами, но, как сказал бы Гоголь, обращаясь к СССР: «ну что, сынку, помогла тебе твоя кавказская нафта?». Все, надеюсь читали про ход и результаты боевых действий лета-осени 1941 года, и наверняка встречали постоянные сетования на нехватку топлива в Красной Армии, хотя вроде как в наших руках тогда была вся нефть Кавказа и пути её подвоза через Сталинград.
Наконец, захват нефтяных месторождений сам по себе – достаточно призрачная цель для военной операции, потому что захвачены-то они будут во взорванном и горящем виде.
Вот почему я вижу странность (мягко говоря) в рассказах историков о мотивации Гитлера на летнюю кампанию 1942 года. Отказ от наметившегося ранее взятия Москвы – ради звонких, на первый взгляд, заманчивых целей на Кавказе, которые при вдумчивом рассмотрении оказываются чистой воды профанацией.
И ещё один момент, который заставляет задуматься. Два раза подряд перед началом летних кампаний, планы Сталина почему-то ложились «валетом» относительно планов Гитлера. О 1941 годе историки рассказывают так: Сталин держал основную массу советских войск на Юге, потому что опасался удара именно там, и хотел максимально прикрыть промышленность Украины, её нефть и металлургию, уголь и пшеницу. А такие как Суворов-Резун, уточняют: Сталин собирался напасть удар первым, и нанести главный удар именно на Юге (да Гитлер его опередил).
Но хитрый Гитлер взял и нанёс главный удар в другом месте - на Белоруссию, и именно поэтому так быстро дошёл до Москвы, достигнув гораздо более скромных успехов на Юге и на Севере.
Теперь снова "валет", в 1942-м: Сталин, по мнению историков, «боялся» нового удара на Москву, и держал войска в Центре, а на Юге удара не ожидал, резервов не дал и предоставил им обходиться своими силами, вот и не обошлось.
Уже само по себе то, что Сталин дважды подряд подкинул монетку, и сказал «орёл!», а выпала «решка», заставляет как минимум задуматься. Тут одно из тысячи объяснений может состоять в том, что монетка не простая, а утяжелённая на «решку», а знающий об этом Сталин упорно говорит «орёл», и потом историки судачат: какой же он всё-таки был недальновидный, как можно было поставить его на такую должность.
Продолжая далее строить предположения, мы неуклонно приходим пониманию, что так всё и было задумано. В частности:
1) Что касается «планов Гитлера». Уже прямо в Википедии написано о том, что его первыми спонсорами были «бывшие наши», талантливая семья Романовых, а его политтехнологами – русские дворяне-эмигранты. Об этом же, пусть и завуалированно, сказал Владимир Путин в своей знаменитой статье по поводу Второй Мировой войны.
Все они сделали ставку на Гитлера как на инструмент, с помощью которого могут вернуть власть в России, из которой взбунтовавшийся Народ их выкинул в 1917 году. Ну, о русских дворянах-политтехнологах вы можете прочитать самостоятельно (назову некоторые фамилии, о них есть персональные статьи в Википедии: Альфред Розенберг, Макс Шнойбер-Рихтер, Арно Шикеданц, генерал Бискупский, полковник Винберг). А в статье Википедии о Виктории Мелите, супруге велікыя князя Кирилла Романова, двоюродного брата Николая Второго и наследника Российского престола, сказано буквально следующее:
Будучи в Германии, Виктория Фёдоровна заинтересовалась Нацистской партией, которая привлекла её антибольшевистской позицией и дала надежду на то, что национал-социалистическое движение сможет помочь восстановить российскую монархию. Вместе с супругом княгиня посетила нацистский митинг в Кобурге в 1922 году и пожертвовала деньги партии
.
Понятно, что сильная Германия была не нужна Романовым и их иностранным партнерам - Организаторам войны, как и впрочем сильная Россия. Их цель была, руками Гитлера сделать как сейчас: превратить СССР в державу средней руки, по экономическому потенциалу вроде Словакии, где они безраздельно властвуют, живут во дворцах, ездят на лексусах, а народ пашет за копейки и питается быстрорастворимой лапшой – потому что наказан за бунт 1917 года.
Соответственно, тайная миссия Гитлера состояла в том, чтобы максимально разгромить СССР и сломать хребет советскому народу, но не до конца. А затем подставить под разгром и саму Германию. Вот почему взятие Москвы было не принципиально (раз победа Германии и не планировалась). Наоборот - Гитлер сделал всё, чтобы его войска не взяли Москву.
2) И точно такая же тайная миссия была у Сталина. По моему мнению, он на самом деле был номинальной фигурой, что-то вроде куклы-перчатки, которого русские дворяне, проникшие в руководство СССР, надевали на руку (на другую – Гитлера) и крутили как хотели. Цель была: конечно, победить в конце войны – но большой ценой, максимально переломав хребет советскому народу, загнав его снова в стойло, отрабатывать бунт 1917 года. Именно поэтому в нашей армии до войны так и не было создано всё то, что в избытке было у немцев. Я уже перечислял ранее: БМП для перевозки пехоты на поле боя, самоходная артиллерия, зенитные установки, артиллерийские тягачи, автоматическое стрелковое оружие, нормальные пулемёты и многое другое. Всё это чудесным образом и внезапно появилось сразу после войны (хотя тех же пулемётов и стрелковки-автоматики нормальных нет до сих пор), или даже в ходе её – но в серединке, а в первые полтора года надо было просто идти с черенками от лопат - на немецкие танки и пулемётные точки.
Именно поэтому два года подряд, и на третий тоже, разыгрывался одинаковый сценарий (тут уж причина – отсутствие креатива у продюсеров всего этого колхоза): дать немцам демилитаризовать побольше русских, а в конце слить самих немцев.
Реализация этой схемы:
1941 год. Советские войска толпами сгоняются к самой границе, под открытое небо свозится и сваливается техника устаревших типов. При этом войска в такой «конфигурации», что не готовы к обороне. В том виде войска вообще ни к чему не готовы, кроме как к разгрому. Направление главного удара противника определено неверно: мы ждём его по Украине, а он бьёт на Белоруссию. И ещё один момент: конечно, Гитлер у них лидер нации и всё такое, но даже ему непросто взять и приказать немцам: «отложите свои неотложные дела, свои жилища и семьи, и идите на Восток убивать незнакомых вам людей, а они будут убивать вас». Тут нужна приманка, и ею стали лёгкие победы немцев в Приграничном сражении июня 1941 года. Немецкие лётчики получили приказ побомбить наши аэродромы, чуть ли не для профилактики, и увидели на них кучи брошенных самолётов, которые и уничтожили, по ходу дела всё более втягиваясь и возбуждаясь лёгкими победами: их потом на пути к Москве приходилось одёргивать и сдерживать. То же самое произошло и с другими родами войск. В итоге, легко разгромив нашу армию в Приграничном сражении, немцы всё лето шли к Москве, на ходу громя наши подходящие навстречу резервы. Но дойдя до Москвы – как-то странно остановились и слились.
1942 год. В течение января-апреля несколько советских армий загоняются в готовый «котёл» южнее Харькова, как бы в результате победного наступления (Изюм – Барвенковско – Лозовская операция). То, что «котлы» имеют свойство иногда захлопываться – об этом, судя по мемуарам выживших участников, знали и понимали все, кроме высшего советского командования. Последнее, в мае 1942 принялось не «выпрямлять» линию фронта, т.е. наносить удары справа и слева от «котла», и не выводило войска из «котла», стоявшие там в уязвимом положении – а только погнало их дальше на запад, поглубже в "котёл". Хрущёв потом сказал в своих воспоминаниях что-то вроде:
вход в котёл был слишком узким, и потому немцы легко его захлопнули; топливо подать окруженцам мы, естественно не могли, а выходить из котла без топлива, т.е. пешком – им было слишком далеко
.
Харьковское сражение сыграло ту же роль, что и Пограничное 1941 года: относительно легко уничтожив наши войска в «котле», немцы потом наступали всё лето до Сталинграда, по пути громя наши подходившие части. Приманкой им была «кубанская пшеница и кавказская нефть». А в самом Сталинграде их тихо слили, требуя снова и снова штурмовать никому не нужный разрушенный посёлок вокруг неработающего завода, и запретив отход. О том, что именно такая концовка была задумана изначально, свидетельствует знаменитая Директива Гитлера № 41 от 5 апреля 1942 года (о наступлении на Сталинград), где есть странные слова: оборонительные позиции, создаваемые по правому берегу Дона для прикрытия северо-восточного фланга Сталинградской группировки немецких войск, должны быть оборудованы «с учетом возможного их использования в ЗИМНИХ условиях» - вот как далеко смотрели вперёд немецкие стратеги. Но мы всё же прорвали те позиции, как раз таки ЗИМОЙ 1942/1943 гг.
Результатом реализации «планов Гитлера и планов Сталина» на 1942 год и явился прежде всего Харьковский «котёл», в течение лета и осени плавно перешедший в так называемый Сталинградский - противоположный по смыслу. Совершенно верно пишет известный английский историк А. Кларк, вроде как и не об этом:
Гитлер намеревался раз и навсегда разгромить русских, уничтожив их вооруженные силы на юге страны, захватить наиболее важные экономические районы СССР, а затем решить: следует ли наступать на север в тыл Москвы или на юг в направлении нефтяных районов Баку. Но вместо того, чтобы с самого начала прямо и твердо поставить эту цель перед генеральным штабом, он излагал свои стратегические идеи чрезвычайно осторожно, с оглядкой. В результате, хотя план летних операций и был постепенно выработан, Гитлер и генеральный штаб толковали его неоднозначно. Эти разногласия так и не были устранены, и их происхождение и история важны для понимания хода битвы за Сталинград и ее катастрофического (для немцев) исхода
.
Ещё один странный момент, иллюстрирующий нелепость происходящего в том виде, как это преподносится классиками-историками:
Об этом Гитлер говорил и 3 апреля в беседе с Антонеску. «В это лето (1942 г.), – информировал он, – я решил продолжать как можно глубже преследование для окончательного уничтожения русских. Американская и английская помощь не будет эффективна, так как новые поражения русских приведут к потере связи с внешним миром»
.
Тем, кто данный пассаж воспринимает всерьёз, явно не доводилось видеть карту. США и СССР имеют настолько протяженную и никем кроме них не контролируемую границу через Дальний Восток и Крайний Север, что для «потери связи русских с американцами» нужно для начала просто перебить всех русских или всех американцев.
Но в этом театре абсурда всех превзошёл немецкий фельдмаршал Кессельринг, который в своих воспоминаниях так пояснил, почему летом 1942 Гитлер ударил не на Москву, а на Сталинград через Харьков. Оказывается, Гитлер
инстинктивно страшился идти тем же путем, каким шел Наполеон. Москва оказывала на Гитлера какое-то жуткое воздействие
.
То есть всё дело в мистике, но почему-то не работавшей в 1941-м.
А в мае 1942 года под Харьковом, сотни тысяч наших дедов в очередной раз заплатили своими жизнями для реализации человеконенавистнических планов Аристократии. Народ ослабил себя, приблизив 1991-й год. В последующем цикле статей, я расскажу о реализации этого плана более подробно.