Млечный Путь насчитывает более 100 миллиардов звезд, в видимой части Вселенной находится триллион галактик. И это лишь крошечная часть Вселенной, которую мы можем физически увидеть. В теории, в космосе летает огромное количество звезд и планет — уж где-нибудь жизнь-то должна быть. Так где же все? Это парадокс Ферми — отсутствие видимых следов деятельности инопланетных цивилизаций, которые за 13,8 миллиарда лет развития Вселенной уже давно должны были расселиться по ней тут и там.
Допустим, разумные существа есть. Может ли интеллект развиваться по какому-то глобальному стандартному плану? Мы не в состоянии изучить внеземную жизнь для ответа на этот вопрос, но мы можем изучить 4,5 миллиарда лет истории Земли.
Если «отмотать» эволюцию назад, то можно обнаружить занятный факт: иногда разные виды организмов независимо друг от друга обретают схожие признаки. Это называется конвергентной эволюцией. У ряда плавающих рептилий, пингвинов и у некоторых морских млекопитающих форма тела и передних конечностей в процессе эволюции приобрела конвергентное сходство с формой тела и плавниками рыб. У броненосцев и самок тараканов ряда видов тело покрыто большим количеством твердых щитков, и они сворачиваются в шар при опасности. Глаза развивались не только у позвоночных, но и у членистоногих, осьминогов, червей и медуз. Позвоночные, членистоногие, осьминоги и черви независимо друг от друга обзавелись челюстями. Значит, где-то во Вселенной эволюция могла сработать так же как и у нас?
Одна из современных теорий, названная гипотезой уникальной Земли, утверждает, что многоклеточная жизнь может быть чрезвычайно редкой из-за возможной исключительности и редкости планет земного типа. В ней утверждается, что целый ряд невероятных совпадений сделали возможным возникновение сложных форм жизни на Земле.
Эволюция на нашей планете штука крайне медлительная. Фотосинтез развился через полтора миллиарда лет после образования Земли, сложные клетки — через почти три миллиарда лет, сложные животные — через четыре миллиарда лет. Человеческий интеллект появился спустя четыре с половиной миллиарда лет после образования Земли. То, что эти крайне полезные изменения в ходе эволюции развивались так долго, подразумевает, что они, простите, невероятно невероятны.
Представьте себе, что интеллект зависит от цепочки из семи маловероятных событий: происхождения жизни, появления фотосинтеза, сложных клеток, пола, сложных животных, скелетов и самого интеллекта. У каждого из них есть, допустим, десятипроцентный шанс на развитие. Шансы на развитие интеллекта составляют один на 10 миллионов. Но не все так просто. Сложные адаптации могут быть еще менее вероятными. Фотосинтез требует ряда изменений в белках, пигментах и мембранах. Появлению животных предшествовал также непростой процесс, сопровождающийся целой цепочкой случайных метаморфоз. Стало быть, шансы на развитие каждого из семи событий едва дотягивают до 1%. Если это так, интеллект будет развиваться только в 1 из 100 триллионов обитаемых миров. То есть, мы в самом деле можем быть единственной разумной жизнью в галактике или даже в видимой вселенной.
Сторонники противоположной точки зрения настаивают, что требование наличия земных условий для существования жизни свидетельствует о так называемом углеродном шовинизме — чрезмерно узком видении природы, исключающем из рассмотрения формы жизни, биохимия которых принципиально отличается от биохимии земных организмов. Это пока теория, никем и ничем не подтвержденная. Зато научному сообществу хорошо известны экстремофилы — формы жизни, которые могут сохранить способность к размножению после пребывания в экстремальных условиях (выдерживать высокие перепады температур, давления, неблагоприятную среду). Это позволяет говорить о том, что жизнь может зародиться и сохраниться в условиях, далеких от земных. Но опять же, нет никакого практического подтверждения наличия экстремофилов вне Земли, и уж точно ни единого намека на разумную жизнь.