Зачастую, люди обращаются к психиатру с проблемой психического здоровья, а также «болезнями сознания».
Известно то, что фармакотерапия психотропными препаратами снимает симптомы психического расстройства и, можно было бы предположить, что помогает в лечении «болезней сознания».
Под «болезнями сознания» я понимаю изменённые состояния сознания, которые выражаются в том, что человек дезориентирован, выражает идеи, которые не логичны и не связаны между собой в обычном понимании человека или, иначе говоря человек «бредит».
Часто такое измененное состояние сознания , которое я называю «болезнью сознания», сопровождается сильными аффектами.
Это значит, что человек оказывается захвачен очень сильными эмоциями такими как страх, гнев или отчаяние, с которыми он не способен самостоятельно справляться.
Когда человек находится в «бреду», охвачен аффективным состоянием, перестаёт принадлежать себе и его сознание отрывается от обыденной реальности, то он нуждается в психиатрической помощи.
Помогает ли психиатрическое лечение при «болезнях сознания»? На практике оказывается, что психиатрическое лечение снимает лишь симптомы данной патологии. Однако, о том что происходит с самим сознанием психиатрическая наука не рассказывает, а значит не может повлиять на полное выздоровление человека.
Часто оказывается, что отчаявшийся пациент или его напуганные родственники, обращаясь за психиатрической помощью, очень надеются и ждут, что у их заболевшего родственника не только исчезнут пугающие и болезненные симптомы, но что у него вместе с симптомами исчезнут и его недостатки характера, воспитания, человеческие слабости. И что после психиатрической госпитализации заболевший сможет с удвоенной силой учиться, работать, достигать социальных успехов.
На деле происходит обратное. Какого же бывает крайнее разочарование близких родственников, когда оказывается, что после психиатрической госпитализации характерологические особенности их родственника, которые негативно ими воспринимались, ещё больше заостряются, человеческих слабостей становится ещё больше, а человек, прошедший через психиатрическую госпитализацию, превращается в «овощ».
Это выражается часто в том, что человек становится совершенно бездеятельным, бесцельным, днями напролёт проводящим в постели, где он много спит или просто лежит часами без дела! Сам человек начинает субъективно жаловаться на потерю смысла в жизни, апатию, слабость, отсутствие воли, невозможность что либо делать, отсутствие интереса и импульса к жизни, небывалую тяжесть в теле, неповоротливость психики, остановку всех «психических процессов», «потерю» эмоций, бесчувствие, внутреннюю пустоту.
- Разочарование и сильное раздражение родственников обращается не на психиатров, а чаще всего на самого заболевшего. И его и так тяжёлое состояние во много раз начинает усугубляться постоянными придирками, недовольством, агрессией со стороны родственников. Как правило тяжелая эмоциональная атмосфера в семье не учитывается психиатрами. А если психиатры и вникают в жалобы пациента на своих родственников, то это расценивается ими как проявление болезни у самого пациента, а не усугубление его эмоционального состояния, которое сопровождает психическое заболевание, вследствие психологической атмосферы в доме, где он проживает, которая создаётся родственниками, не желающими понимать и принимать не только своего члена семьи в таком состоянии «овоща», но и не способность принять тот факт, что оказанная психиатрическая помощь не излечила члена их семьи полностью.
Иногда психиатры в таких случаях проявляют человеческое сочувствие к пациенту и сострадание.
Изначально, обращаясь к психиатру, надо понимать, что психическое состояние и сознание не вернётся в исходное состояние «изначальной природы» до начала психического расстройства. Под изначальной природой психики человека я понимаю его состояние до первого психотического эпизода. Отмена препарата на длительное время также не возвращает психику пациента к изначальному состоянию.
Но возврат к изначальному состоянию психики становится также не возможным на фоне приёма психотропных препаратов, поскольку психотропные препараты, в особенности, препараты нейролептического ряда обладают большим набором побочных эффектов и не только.
Частью побочных эффектов от психотропных препаратов является угнетение когнитивных и других высших функций психики, что крайне тяжело переживается пациентами.
Надо отметить, что приём нейролептических препаратов затрудняет вхождение в контакт с переживаниями. Наступает так называемое эмоциональное обеднение. Эмоциональное обеднение имеет в этом смысле «положительный» эффект, поскольку препятствует и контакту с болезненными переживаниями. Угнетение когнитивных функций может переживаться пациентом как снижение умственной активности, необходимостью в колоссальных усилиях на поддержание умственной активности, как переживание «пустых» процессов в сознании, не наполненных продуктивной мыслью, приносящей результат в виде появления новых мыслей, озарений, творческих побуждений, лучшего понимания себя и происходящего в мире. В сознании пациента всё как будто бы замирает, мир останавливается, в мировосприятии пациента наступает как будто бы «вечность», неподвижная и бессмысленная. Мысли начинают течь по кругу. Те, беспокоящие или пугающие мысли, от которых удавалось отвлечься будучи здоровым, начинают одолевать сознание пациента и наваливаются тяжелым нескончаемым потоком. Порой нарастает непереносимая тревога, которая сопровождается потерей сил, интересов, побуждений к деятельности. Такие состояния апатии, энергетические «провалы», беспомощность, безнадежность на фоне мыслей об отсутствии успешного будущего у пациента не редко вызывает состояние отчаяния, а порой и суицидальные мысли. Это самое тяжёлое состояние, с которым оказывается не возможно справляться самостоятельно. Здесь требуется помощь близких, друзей и специалистов. От близких родственников пациент зачастую ожидает самой большой и действенной помощи, которую как правило не получает. Пациент ожидает как правило поддержки в общении, понимающего и бережного к себе отношения, что означает мягкие по тону и форме разговоры, в которых будут отсутствовать обвинения пациента, навешивание ярлыков «психа» его близкими, постоянные подозрения в ухудшении психического состояния, в особенности, когда пациент выражает своё не согласие чем-то, протест, и главное, пациент ожидает, что он сможет без опасений выражать трудные ему самому эмоции такие как раздражение, злость, безнадежность, отчаяние. Но как правило, близкое родственное окружение — родители, если больны дети, супруги, если больна вторая половина, не способны не только спокойно, мягко и выдержанно откликаться на такие эмоции, но даже просто выдерживать тяжёлые эмоциональные состояния, которые сопровождают психическое расстройство, находясь рядом. Очень часто тяжёлые эмоциональные состояния при психических расстройствах у человека вызывают у окружающих его родственников сильную агрессию, страх, тревогу, желание «наказать» психически больного, «избавиться» от него, как можно скорее поместив его в психиатрическую больницу, где он будет находится продолжительное время и перестанет таким образом «мозолить глаза» и надоедать родственникам своим тяжёлым эмоциональным состоянием.
Как правило, поведение близких родственников создаёт огромную проблему человеку, переживающему психическое расстройство. Такая проблема требует того, чтобы она поднималась в обществе на более широком уровне. Давайте вообще зададимся вопросом: правильно ли ожидать пациенту самой большой помощи от близких родственников в случае тяжёлых психических расстройств? С точки зрения пациента, он может рассчитывать на помощь от ближайших родственников. Однако, родственники не будучи специалистами как правило в большинстве случаев не в состоянии оказать помощь.
Такая ситуация приводит к тому, что пациенты часто глубоко и надолго обижаются на своих родственников. Эти обиды разрушают заведомо нездоровые семейные отношения, нездоровье которых провоцирует или усугубляет психическое расстройство наиболее «слабого» и самого незащищённого члена семьи. Как минимум половина случаев психических расстройств приходится на членов дисфункциональных семей.
Дисфункциональность семьи разрушает уважительное равноправное общение между членами семьи, препятствуя внутрисемейной эмоциональной поддержке и взаимопониманию. Такая ситуация оборачивается замкнутым кругом, выйти из которого самый незащищенный член семьи сам просто не в состоянии. Обращение за психиатрической помощью также не в силах разорвать такой порочный круг. Напротив, часто психиатрический ярлык на одном из членов семьи загоняет всю семью в еще больший тупик и часто приводит к ее окончательному разрушению. По мнению большого числа разносторонне мыслящих специалистов необходимо двигаться в сторону создания такой системы помощи, в которой семья пострадавшего сможет получать долговременную психологическую специализированную помощь от специалистов по семейным отношениям, наряду с индивидуальной психологической, психотерапевтической и социальной помощью каждому из членов семьи.
На сегодняшний день такая система в нашей стране не создана. Более того, как мы можем увидеть, что если оказывается исключительно психиатрическая помощь без долговременной и многоступенчатой психологической помощи и многолетней социальной поддержки, то пострадавший от психического расстройства человек в большинстве случаев становиться еще хуже социально адаптированным и не способным заботиться о самом себе самостоятельно, не говоря уже о восстановлении способности к обучению и социально полезному труду, который бы мог обеспечить ему пропитание. Как быть, если все-таки требуется помощь психиатра? Что оказывается наиболее важным, на мой взгляд?
Хочется отметить, что крайне важной составляющей является сотрудничество между пациентом и психиатром. Ходит мнение, что психиатры глупые, не образованные и безнравственные люди. Такое мнение, на мой взгляд, порождается во многом самой системой психиатрической помощи, где основным действием «помощи» психиатра является назначение психотропного препарата. Ещё одним существенным фактором порождения такого мнения является наличие очень больших полномочий и власти психиатра над пациентом.
Психиатр, облечен законом такой властью, что полагаясь лишь на своё единоличное субъективное мнение, психиатр может принудить пациента к насильственной госпитализации или принудительному приему препаратов в виде инъекций, которые пациент должен будет получать в психоневрологическом диспансере раз в месяц без возможности отказаться, избежать или перейти на другую форму лечения долгие годы. Я не считаю психиатров не образованными и не умными, поскольку фармакологические методы лечения приводят к тому, что острые серьёзные и болезненные симптомы снимаются. Но психиатры не могут дать пациенту то, что он на самом деле хочет — чтобы ему вернулось его психическое состояние до психотического расстройства. Из-за этого появляется проблема сотрудничества между пациентом и психиатром, пропадает доверие. Доверие пациента врачу психиатру как правило полностью разрушается насильственной госпитализацией. И восстановить его можно только сменой врача психиатра. С очевидностью, один человек перестанет доверять другому человеку, если другой воспользуется дополнительной силой в лице физически крепких и сильных санитаров, которые скручивают и связывают его, не особо церемонясь и причиняя ему сильную физическую и психическую боль. Но даже если насильственной госпитализации удалось избежать, то и в этом случае доверие психиатру возникает не всегда. Почему возникает не доверие к врачу психиатру? Не доверие возникает, на мой взгляд тогда, когда врач психиатр назначает широкий спектр медикаментозного лечения. Не придерживается стратегии 1-2 препаратов на период лечения психически не здорового человека. Также зачастую пациенты психиатров жалуются на чрезмерную длительность лечения и годами продолжающуюся медикаментозную поддерживающую терапию. Когда лечение затягивается на долгие годы, а то и десятилетия без видимых изменений в психическом состоянии, но с ухудшением их адаптации к социуму, то не доверие пациентов к психиатрической помощи усиливается. Если психиатр, который ведёт пациента, не интересуется его социальными трудностями, а в государственных психиатрических учреждениях практически отсутствует психологическая, психотерапевтическая и социальная помощь, а использует своё врачебное умение только для того, чтобы убеждать, оказывать давление, в том числе и запугивая пациента, к продолжению приёма препаратов, у которых полностью отсутствуют реабилитационные качества, то всё это уменьшает уровень доверия, а то и вовсе полностью исключает его между пациентом и психиатром. Важно сказать то, что пациент находящийся на лечение у врача психиатра, испытывает особенную нужду в поддержке ближнего родственного окружения, куда относится терпеливое внимание близких, проведение совместного досуга, поддержка в быту, такая как обучение и помощь в приготовлении еды, уборке и т. д. На фоне поддерживающей фармакотерапии, на мой взгляд, «вернуть» исходное состояние психики или приблизить психическое состояние к состоянию до болезни, то есть реабилитировать человека поможет комплексная работа над личностью. Первым шагом на пути решения такой сложной проблемы является создание доверительных отношений между пациентом и помогающими специалистами. Для комплексной и длительной психотерапевтической работы необходимо доверие между пациентом и психотерапевтом, которое может возникнуть только тогда, когда психотерапевт никак не связан с системой насильственной госпитализации и принудительного лечения психотропными препаратами. Это должен быть независимый специалист. Специалист должен быть хорошо образован в области психологии и психотерапии. И иметь большой опыт работы в исследовании личности и семейных отношений.
Вторым шагом на пути реабилитации, на мой взгляд, должно являться глубокое исследование личности пациента. Под глубоким исследованием личности пациента я имею ввиду глубокое проникновение чувства и мысли психотерапевта во внутренний мир пациента, когда какие-то отдельные проявления пациента рассматриваются не поверхностно, а комплексно, во взаимосвязи со всей жизнью пациента, его характером, его психологическими особенностями, его окружением, особенностями его восприятия, его способами переживания и мышления. К примеру, пациент, который принудительно получает психиатрическое лечение, может выглядеть в глазах окружающих его людей, включая родственников, как очень ленивый и не способный к какой-либо деятельности человек. Я убеждён, что человек по природе своей изначально не ленив, особенно тогда, когда у него есть сильный интерес к какому-нибудь виду деятельности. Но такая оценка пациента, получающего психиатрическое лечение, зачастую в корне не верна. Здесь и необходимо глубокое исследование всех внутренних взаимосвязей структуры личности с помощью глубоко и аналитически мыслящего специалиста. Но это не обязательно должен быть психоаналитик. Возможно использование занятий йоги, восточной медицины, когнитивно-бихевиоральной терапии и, как сказано выше, всё это возможно только на базе глубокого доверия между пациентом и специалистом. С доверием также связан значимый фактор например: если пациент поедет в Индию с целью найти там мудреца, способного обучить медитации, то русскоговорящий пациент не поймёт этого гуру, даже если он будет мудрецом из мудрецов. В этом случае не возможно будет сформировать по-настоящему доверительных отношений. Как пример психотерапевт, который сможет говорить на родном для пациента языке, окажется ближе ему и понятней. Способность специалиста говорить на родном для пациента языке, и вникать в особенности речи и через речь в мироощущение пациента могут быть залогом формирования доверительных отношений.