Жертвы седого Каспия (Глава 4)
На похороны и поминки Сашеньки собралось очень много народу. На кладбище мать криком кричала, когда её пытались оторвать от тела дочери. Приставленному к ней врачу даже пришлось сделать ей успокаивающий укол. После него она сидела со стеклянными глазами.
Сам Герман стойко держался, он хотел достойно проводить дочь в последний путь и провести все положенные случаю обряды и ритуалы. Но при этом он чувствовал, что уже никогда не будет прежним.
В голове его крепко засела мысль, что смерть Сашеньки дело рук ведьмы Валентины. Герман был почти уверен, что это именно она вызвала тот страшный шторм, отнявший у него дочь.
Женщину часто видели на море, прогуливающейся то по пляжу, то по скалам. В любую погоду она ходила в плаще с капюшоном, надетым поверх распущенных седых волос.
Валентина даже внешне стала смахивать на ведьму, она часто бормотала что-то про себя и при этом отчаянно жестикулировала, пытаясь объяснить невидимому собеседнику свою мысль.
А на 40 день после смерти Сашеньки, женщина упала со скалы и разбилась. О том было ли это несчастным случаем или нет, мог поведать только Герман. Это на него женщина случайно наткнулась в безлюдном месте и он, злобно рыкнув, взял её за грудки и закричал:
- Что ты здесь всё бродишь и вынюхиваешь? Чего тебе надо, за мной следишь? Признавайся, смерть дочки твоих рук дело, ты наколдовала?
- Это тебе кара Господня за все деяния твои, ты сам убил свою дочь, так же как и сынов моих невинных. Не думай, что я не знаю правды, они всё мне рассказали.
- Ты что несёшь старая, какая правда? Кто тебе мог рассказать все эти небылицы?
- Сыновья мне и рассказали, как смерть свою приняли и то что вовсе не утонули они, а погибли от пули твоей. Чтоб тебе хлеб мой, которым я кормила тебя в детстве, поперёк горла встал.
- Совсем умом тронулась, ведьма? - испуганно прокричал Герман и ударил Валентину наотмашь по лицу.
Всё это происходило почти на краю скалы, свидетелей не было и тогда он снова решился убить. От удара женщина потеряла сознание и Герман, подтащив тело жертвы к самому краю обрыва, столкнул её в пропасть. Полиция списала эту смерть на несчастный случай и дело закрыли.
Разговоры вскоре стихли и жизнь в посёлке пошла своим чередом. Браконьеры по-прежнему осуществляли незаконный лов осетрины и белуги, а Герман богател и держал местных в кулаке, ссужая их деньгами под грабительские проценты.
Казалось бы, всё в жизни убийцы вернулось на круги своя, но это было только на первый взгляд. Лидия, мать Сашеньки полностью так и не пришла в себя, она стала пить горькую, стараясь заглушить боль от потери дочери.
Герман же заливал глаза водкой, только чтобы не видеть по ночам у себя в дому семью Агрофениных в полном составе. Теперь они приходили к нему вчетвером и, чтобы избежать встречи с ними, убийца напивался до беспамятства.
Здоровья ему это конечно же не прибавляло и Герман постепенно опускался на самое дно. Ленка, жена его, равнодушно наблюдала за мужем со стороны, даже не пытаясь ему помочь. Так прошло ещё два года.
Вскоре, в посёлке прошёл слух о скором возвращении из тюрьмы Тимура. Ему хоть и дали 12 лет за убийство, но от положенного срока он отсидел меньше половины и попал под амнистию на очередную годовщину независимости республики.
Тимур был старшим сыном Ханумы. После его ухода в армию, она привела в дом любовника и сожительствовала с ним, пока тот не изнасиловал её 17-летнюю дочь, после чего спешно покинул пределы посёлка.
После того, как Тимур вернулся из армии, он долго искал этого гада, а когда нашёл, то отстоял честь матери и сестры и убил насильника. Жители посёлка восхищались его поступком и восхваляли Тимура на все лады.
У многих закралась мысль, что после его возвращения из тюрьмы, в посёлке произойдёт смена негласного лидера. Герман слишком ослаб духом, да физически он тоже превращался в развалину.
Пили они на пару с Лидией, с которой он стал жить постоянно, после того как жена его подала на развод и уехала в Россию вместе с матерью и сыном, забрав из дому все деньги и самое ценное.
Пока хозяин пребывал в тоске и унынии, рыбаки совсем отбились от рук и исполняли свои обязанности спустя рукава. Герман всё больше стал заговариваться, ему повсюду мерещились голоса и лица убиенной им семьи, даже водка уже не помогала.
Некогда всесильный здоровый мужчина стал законченным алкоголиком. Тимуру, после возвращения из колонии, легко удалось отжать прибыльный бизнес и переманить на свою строну всех людей Германа. Тот даже рыпаться не стал, понимая, что силы неравны.
В посёлке появился новый хозяин, не менее жестокий, только моложе и хитрее. Тимур был восточным человеком, имел холодную голову, горячую кровь и то бесстрашие и отчаяние, что позволяли ему убить не раздумывая любого, кто встанет на его пути.
Он пощадил Германа только по той простой причине, что тот был для него не опасен, скоро сам подохнет, если будет продолжать так пить. Времена были по-прежнему неспокойные, стабильность так и не наступила, народ в посёлке выживал как мог, уже отчаявшись дождаться лучшего.
Его тогда так и называли, посёлок-призрак. Люди постепенно привыкли к своему бесправному положению, научились приспосабливаться, рыли возле своих домов колодцы, куда заливали воду, покупая её впрок, на неделю. Прошло ещё 7 лет.
Меж тем, в Саратовский области, в далёкой России, подрастала дочь Владимира Агрофенина, единственная наследница некогда дружной семьи. В доме её отчима Георгия, девочке жилось несладко. По его примеру мать тоже стала относиться к ней не самым лучшим образом.
Пока Маша была маленькой, мужчина часто попрекал падчерицу куском хлеба. Так продолжалось ровно до тех пор, пока она не подросла. Светловолосой голубоглазой Марии на тот момент исполнилось 15 лет, прехорошенькая и улыбчивая, она была вся в своего отца.
Отчим всё чаще поглядывал в её сторону сальными глазками. Только мать будто ничего не замечала и, уходя на работу в ночную смену, совершенно безбоязненно оставляла повзрослевшую дочь наедине с мужем.
Женщина была убеждена, что ей с ним повезло. Ну как же, не побрезговал, взял вдовой с дитём на руках. Но словно какая-то неведомая сила оберегала девочку.
Когда мать уходила в ночную смену, Георгий всякий раз порывался встать с кровати и пройти в комнату падчерицы, но не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, будто со всех сторон держали его чьи-то сильные руки.
Предыдущая глава
Начало
