Из моего интервью газете МОСКОВСКАЯ ПРАВДА:
- Есть ли у вас кумиры в профессии?
- Нет. У меня кумиров нет. Ни в профессии, ни по жизни. Я, например, был и остаюсь битломаном, но даже The Beatles для меня не кумиры, и когда я ужинал с Ринго Старром, то не испытал никакого пиетета. То же самое и с Гребенщиковым - записывая с ним интервью, ничего кроме раздражения от его ограниченности не испытывал. Но стихи его постоянно цитирую, наизусть знаю многие песни.
Короче, кумиров нет. Есть люди, которых я ценю. Например, Александра Любимова. Я считаю, что он уникальный профи - жаль, что не работает ведущим и журналистом. Саша умеет играть в кадре, у него потрясающая скорость речи, хорошая реакция. Однако вот человеком порядочным и честным назвать его язык не поворачивается.
Жизнь есть жизнь. Герои, без потерь существенных пройдя яростный огонь и коварную воду, не выдерживают головокружительного испытания медными трубами. Деньги и слава ломают.
Есть люди, которые мне нравятся в работе, и коим при этом цеховое сообщество дает негативную оценку. Потому что путают профессиональные качества с человеческими. Я, допустим, восторгаюсь Владимиром Соловьёвым, которому сильно достаётся в блогосфере; но ведь никто не умеет так вести ток-шоу, так пригашивать собеседника, так разряжать обстановку и к месту шутить как это делает Соловьёв. Он суперпрофи.
А многие сертифицированные кумиры нынешнего журналистского сообщества, по мне - не вполне профессиональны. Например, Владимир Познер. Им восхищаются, а я не понимаю, что в нем хорошего, кроме разве что лукавого прищура?
- В книге "The Взгляд" вы уделяете Листьеву один абзац со словами, что о нём будет ещё не одна книга. Она уже пишется?
- С Ларисой Кривцовой мы работаем над документальным фильмом. Расшифровывая синхроны, понимаю, что у меня уже есть материал для новой книги. И она, конечно, будет написана.
Я предложил в серию "ЖЗЛ" мемуары о Листьеве, но мне ответили, что он - не "тот" персонаж. Как бы то ни было, мне хочется написать абсолютно новую книгу, и я сделаю её к следующей весне. Отрывок из нее я уже опубликовал в журнале "Story".
- В вашей библиографии числится книга о Политковском, которого вы называете прекрасным репортёром. На ваш взгляд, сегодня есть достойные примеры в этой профессии?
- Хорошие репортёры есть. Но ремеслу помеха то, что благодаря интернету и гаджетам массу информации можно собрать, не выходя из дома. Поэтому журналистам подчас кажется что нет смысла что-то своими глазами увидеть, своими руками потрогать. У большинства людей, работающих в жанре репортажа, нет никакого стимула - ни материального, ни идеологического - работать "по старинке".
А Политковский - человек, который в отличии от многих "взглядовских" коллег не хотел быть ведущим и был, наверное, самым честным из всех - настоящий репортер. Я не могу не отметить его желание собственными руками таскать каштаны из огня.
Честно говоря, был шокирован когда Николай Усков сказал мне что не знает кто такой Политковский, это, по мне, просто странно: Саша был и остается иконой отечественного репортерского ремесла.
Киевский медиа-идеолог Наталья Влащенко в газете «Сегодня» разбирала дихотомию «честные»/ «фраера»:
«Эта градация зависит только от внешнего облика или "буржуазность" телевизионного формата: главным признаком "честных" всегда была однозначность целей и незамысловатость способов их достижения (отсюда и горячность во взоре, и нарочито-пролетарские манеры). У выпендривающихся фраеров по части идей, мировоззрения, а также исповедуемой эстетики все было значительно сложнее. Я бы даже сказала – мутнее. С одной стороны они как бы примыкали (ибо хотели сохранить престижную работу, загранкомандировки и пр.), с другой – как бы туманно намекали, что, дескать, "умный поймет, дурак не заметит". Иногда "честные" сходились с фраерами на одной территории. Кто не помнит "честных" Политковского и Мукусева в одной упряжке с фраерствующими (и тщательно замазывающими грех буржуазности и эстетства) Дмитрием Захаровым, Александром Любимовым и Евгением Додолевым во всенародно любимом "Взгляде"? Потом говорили, что нужды времени исчерпали формат. Отчасти это так. Но все же катализатором этих форматных судорог послужил тот факт, что "в одну телегу впрячь не можно" железного коня и вольную птичку колибри».
- Когда у вас появился первый блог? И что для вас значит сетевая деятельность?
- Первый мой блог в ЖЖ появился в 2004 году. Я его завел исключительно в маркетинговых целях, хотелось понять как и на что реагируют люди, в том числе мои подчиненные (я тогда был главредом делового журнала "Карьера", а чуть позднее курировал еженедельники "Профиль" и "Компания").
Если под цинизмом понимать склонность к провокациям и мистификациям, то во мне он все же есть. Мне интересно моделировать реакцию того или иного сообщества на тот или иной тезис и проверять свои догадки. Я использую провокацию и в работе для сбора информации, а главное - для понимания оценок и настроений. То есть отношусь к пребыванию в сети не как к праздному времяпрепровождению.
- Журналист сегодня обязан быть активным пользователем соцсетей?
- Конечно. Даже если человек сам не ведёт блоги, он должен мониторить соцсети, у него должны быть везде аккаунты, и он должен наблюдать за интересующими его группами людей, чтобы понимать их настрой и чувствовать тренды.
«Нам не дано предугадать, чем наше слово…». Одно—единственное слово, непроговоренное вовремя или, напротив, добавленное некстати, может поменять смысл на противоположный. Сравним лермонтовское «пустое сердце бьется ровно» и пелевинское «пустое сердце бьется ровно напополам»