"Срочный выпуск “San Francisco Chronicle” от 2 июня 1985 года.
Сегодня около полудня в автокатастрофе погиб известный писатель Ник Амонд. Как сообщили очевидцы, его автомобиль на полной скорости врезался в бензовоз. Писатель погиб при взрыве топлива. Ведётся следствие"
Все началось две недели назад. Перед ужином в просторной, хорошо обставленной квартире Ника раздался телефонный звонок. Звонил его редактор и давний друг Луи Борис. Обычно спокойный, уравновешенный, Луи в этот раз был несколько взбудоражен. Торопливо говорил и шумно выдыхал сигаретный дым на другом конце провода.
-Хэй, Ник!
-Привет, Лу.
-Звоню сказать, что твои "Врата" потрясающая вещь.
Тут Ник почувствовал, как что-то сжалось в груди. А тело будто налилось свинцом.
-Ты... так думаешь? - только и смог произнести он.
-Кажется, - продолжал Луи, - это лучшее, что ты написал, - тут он запнулся, - то есть я хотел сказать, что ты напишешь ещё много стоящего. Но твои "Врата"...
-Я понял, Луи, спасибо, - но новость отнюдь не обрадовала Ника.
-Что с тобой? Ты здоров?
-Не уверен точно, - пробормотал Ник.
-Это все твоя книга, - весело заметил Луи, - расслабься, выпей чего-нибудь. Обними Мириам. Ты действительно хорошо поработал.
-Спасибо, Лу, - Ник не чувствовал облегчения.
Ему не хотелось говорить, что с Мириам все кончено с тех, пор, как он начал работать над "Вратами". Вместо Мириам теперь с ним была Энн. Ник собирался уже попрощаться с Луи, но тот быстро затараторил:
-Подожди! Я организовал для тебя встречу с читателями. Состоится через 2 недели в полдень. Книжный магазин на углу Бейне и Бохо-стрит. Записал?
-2 недели, - отрешенно повторил Ник.
-Ты записал?
-Да, спасибо.
-Ну, до скорого, Ник.
Ник повесил трубку и на ватных ногах вернулся в гостиную.
-Что с тобой, Ники? - спросила Энн, отложив в сторону журнал. Она полулежала на кожаном диване. Лицо её обрамляли светлые кудряшки, а на тело был накинут шелковый светло-розовый халат.
Ник оглядел её стройную фигуру и мрачно отозвался:
-Ничего.
Но покой, кажется, покинул его навсегда.
С того момента Ник не находил себе места. Он нервничал, мало ел, больше налегая на кофе и сигареты. Плохо спал, то и дело вскрикивая во сне от мучивших его кошмаров. В голове снова и снова всплывали воспоминания. Те, которые он так старательно пытался забыть.
Теперь же забыть их было невозможно и он пытался убедить себя, что все было лишь видением, плодом его воображения, игрой света. И ещё Бог знает чем.
Энн как-будто бы не замечала его терзаний и каждый раз заискивающе улыбалась Нику.
В конце концов день встречи настал. Утром накануне Луи, помня странную реакцию Ника на их последний разговор, позвонил снова, чтобы напомнить:
-Полдень. Книжный магазин на углу Бейне и Бохо-стрит. Помнишь?
Ник лишь рассеянно кивал в трубку. Последние 2 недели изрядно вымотали его.
Ник закончил разговор и вернулся на кухню. Энн смотрела телевизор.
-И к другим новостям. Популярность мистического романа "Врата" известного писателя Ника Амонда продолжает стремительно расти. Десятки тысяч преданных фанатов...
-Выключи это, - почти прошептал Ник.
Энн послушно дотянулась до пульта и выключила телевизор. Затем повернулась к Нику, коснулась его руки и спросила:
-Ники? Это все твоя книга? Все из-за неё?
Ник молчал. Энн придвинулась ближе и заглянула ему в глаза.
-Но ведь ты так хотел её дописать. Помнишь? - она вновь показала Нику эту непонятную улыбку, будто делала это формально, для галочки.
-Понимаешь, Энн, - начал Ник. Он достаточно молчал, но не мог понять, хочет ли выговориться Энн, - эту книгу...
-Ники, - Энн приложила палец к его губам, - ты опоздаешь на встречу со своими читателями.
Ник растерянно уставился на неё.
-Поезжай, - с улыбкой продолжала она, - и скорей возвращайся. А потом ты мне все расскажешь.
Ник взглянул на часы, время шло к полудню, и со вздохом ответил:
-Ладно.
Он сделал несколько хороших глотков кофе, поднялся и пошёл переодеваться в костюм.
Словно в тумане Ник, перед этим поцеловав Энн, спустился в паркинг, где его на своём месте ждал красный Чарджер модели 68 года.
Ник уселся на скрипящем кожаном сидении и, ухватив одной рукой тонкий руль, повернул ключ зажигания. Двигатель отозвался утробным рыком. Несколько минут Ник неподвижно сидел, уставившись перед собой. Звук мотора и запах кожаного салона понемногу успокоили его саднящую в груди тревогу. Ник любил свою машину, всегда мечтал о такой. Он включил передачу и тронулся к выезду, за которым в яркой солнечной неге раскинулся город.
Погода, как всегда, выдалась превосходная. Утомленный полуденным зноем, город будто задремал. Залитые солнцем улицы пустовали, и лишь изредка Нику попадались прохожие и встречные машины. Он дотянулся до радиоприемника, и динамики издали любимых Нику Poison. Он улыбнулся совпадению, прибавил громкости.
***
Оставшись в одиночестве, он попытался мысленно рассмотреть то, что так пугало его.
Он вспомнил тот поздний вечер. Дождь за окном. Его рукописи и смятые клочки бумаги на столе, освещённые светом лампы. Среди этого хаоса стакан с бренди и дымящаяся пепельница.
В тот период давили материальные трудности. Им с с женой нечем платить за дом. Их Бьюик вот-вот заберут приставы. Уже несколько месяцев Ник не мог писать. Книга никак ему не давалась. Сюжет казался скучным. Слог топорным. Он нарушал главное писательское правило и вновь и вновь перечитывал, исправлял только что написанное.
Стакан опустошался и наполнялся снова пока, наконец, Ник не понял, что утомление и алкоголь полностью перекрыли его, как он говорил, эгрегор. Голову заполонила пустота. И то была не звенящая пустота, которая возникает, когда автор выплескивает задуманное на бумагу. А густая, как кисель, немая и туманная. Оставляющая неудовлетворение.
Кипящая ярость вдруг поднялась из глубин его сознания. Ник крепко сжал рукописи в руках и резким движением смёл на пол вместе со стаканом. Раздался звон битого стекла.
Дьявол! - крикнул он.
В комнату тихо постучалась его жена Мириам. Ник испугал её криком. Она тёплая от сна, слегка растрепанная. Одна прядь ниспадала на лицо. На ней полупрозрачная ночнушка на тонких, открывающих белые плечи, бретельках.
В ответ на вопрос Мириам: "Как ты, дорогой?" Ник, спешно складывая бумаги и осколки на стол, заплетающимся языком пробормотал, что все хорошо. Что ещё немного и он придёт в спальню. Мириам обеспокоена, но оставляет его одного.
Ник в очередной раз закурил. Немного успокоившись, он вдруг подумал, что, пожалуй, многое бы отдал, чтобы написать книгу, которую потомки запомнили бы навеки. Великую книгу. А как далеко он готов зайти, чтобы написать такую великую книгу? Эта мысль поначалу испугала его, так внезапно она возникла. Он подумал о жене.
Вспомнил, как они познакомились и начали встречаться. Её тихая, открытая улыбка сразила его наповал. Мириам всегда поддерживала его. Она была его первым читателем. И первым неофициальным редактором. Каждый раз Ник поражался, как уместны те или иные её советы. Как с её подачи становился ярче сюжет и оживали персонажи...
С последней же рукописью Мириам никак помочь не могла. Она только гладила Ника по волосам и просила отложить рукопись на пару дней. Отдохнуть, отвлечься другим. Но тупое упрямство не давало Нику покоя. Он вновь и вновь садился за бумагу.
А согласился бы он променять встречу с Мириам на писательский успех? И тут же испугался этой мысли.
-Нет, ни за что!
Но почти сразу мысль вернулась, и Ник осторожно, нерешительно принялся было её обдумывать, но тут же одернул себя, решив, что на сегодня с него хватит. Лучше выспаться, протрезветь и затем подумать, что делать дальше.
Он быстро поднялся, но тут же замер над собранными в кучу рукописью и осколками.
Мысль о великой книге завладела его воспалённым умом.
Дальше он все помнил смутно. В полупьяном бреду он вдруг обратился к нечто более древнему и могущественному, чем признанный людьми Бог. К тому, что было началом начал. К великой пустоте, позволившей Богу сотворить по его образу и подобию человека.
При свете лампы он повторял снова и снова:
-Великая книга! Великая слава!..
И тут за окном полыхнула молния. Настольная лампа, вторя ей, лопнула, комната погрузилась во мрак.
И пустота ответила. Голосом, вобравшем в себя отражение мириадов миров и звёзд, голосом, в котором застыл холод бесконечности.
-Ты напишешь великую книгу. И получишь великую славу.
Ник остолбенел, приходя в себя.
-Кто здесь? - прошептал он дрожащим голосом.
В темноте он попытался нащупать спички, шаря по столу, но тут резкая боль полоснула его по ладони. Он порезался об осколки стакана. Чувствуя, как тёплые струйки крови скользнули по руке, он попытался нащупать лист бумаги, чтобы как-то закрыть рану, но тут сознание покинул его, и Ник рухнул на пол.
***
Ник вытер со лба холодный пот и крепче ухватился влажными ладонями за руль. Солнечные блики, казалось, заигрывали с ним, скользили по отполированному кузову Чарджера, отражались от окон домов, витрин.
После той ночи Ник очнулся на полу. От непогоды не осталось и следа, за окном светило солнце и пели птицы, и Ник решил, что все предыдущее ему почудилось. Он осмотрел порезанную ладонь, рана оказалась неглубокой. Сел за стол, осторожно сдвинул осколки в сторону.
Перед ним лежали чистый лист и ручка. Ник начал писать.
Он необъяснимо чувствовал, что теперь у него все получится. Он напишет то, что хотел и получит славу, к которой так стремился.
Каким-то чутьем он чувствовал, что потеряет Мириам. И что за успех неумолимо придётся расплачиваться. Но тогда для него все это было неважно. Он начал писать и лишь это было важным. Да, он начал писать. Но перед этим старательно вывел заголовок рукописи.
"Врата"