И снова здравствуйте. Судя по некоторым комментам, меня стали упрекать в приверженности к истории чумы. Не столько к истории самой болезни, сколько к употреблению термина "чума". Так, мой прошлый рассказ про танцевальную чуму был тоже про какую-то реальную болезнь, И хотя к клиническим проявлениям чумы она явно имела весьма далекое отношение, но в историю вошла все же как чума. Я совершенно не стремлюсь выступать в глазах окружающих именно как большой знаток чумы, хотя могу о ней рассказать еще много. Поэтому сегодня я решил несколько сменить тему.
Поскольку в предыдущем посте я заикнулся о Конце Света и об ожидании его в Европе, а также обозначил фигуру Парацельса, то на память мне приходит следующая история
К концу XIV века европейские схоласты обнаружили довольно любопытный факт. А именно: византийские пасхалии - церковные документы где фиксируется ежегодное время наступления Пасхи и широко распространившиеся в Европе после падения Византийской империи в 1453 году почему-то содержали рассчитанные даты этого важнейшего в христианстве праздника - только до 1492 года. В этом средневековые мыслители уловили высший мистический смысл, свидетельство знания византийцев своей будущности. Учитывая уже состоявшуюся к тому времени гибель Византии и захват Царьграда мусульманами, (что было шоком для всего христианского мира), это обстоятельство было истолковано как зримое предсказание наступления конца времен. В общем, Конец Света был назначен на 1492 год.
Правда, греческие эмигранты, которые, подобно русскому исходу начала ХХ века, выплеснулись после 1453 года далеко за пределы своей бывшей Родины, дополняли эти высокоумные заключения европейских теологов еще одним обстоятельством. По их словам, в Византии издревле существовало поверье о том, что их богоспасаемая империя исчезнет с лица земли через 7000 лет после Сотворения Мира. Не буду утруждать читателя рассказом об устройстве византийского календаря. Скажу лишь, что отстает он от нашего (ведущего отсчет от Рождества Христова) на 5509 лет. И с этой точки зрения Конец Света неминуемо должен наступить, но наступить на 5 лет позже - не 1492, а в 1497 году.
В общем, один черт! И все "цивилизованное человечество" принялось ожидать Второго Пришествия и угадывать приметы, возвещающие его скорое наступление. Тема эта очень увлекательная, хотя бы потому, что люди на полном серьезе стали готовиться к неминуемому финалу: закупать гробы и места на кладбищах, заказывать пышные заупокойные мессы при отсутствии покойников. Кое-кто решил нагреть руки на этом процессе и открыл образовательные курсы, готовившие слушателей к тому, как вести себя на Страшном Суде и противостоять козням дьявола... Насколько сейчас можно судить, глядя из нашего, глубоко секулярного века, накануне XVI столетия в Европе сформировалась целая сфера подобных услуг, спекулировавшая на страхах и загробных чаяниях людей. Ну и кроме того, как всем хорошо известно, запуганным и скованным предрассудками обществом легко управлять.. Этим обстоятельством активно пользовались и светские и церковные власти.
Но прошел 1492 год, за ним и 1497, а Страшного Конца все не наступало. Некоторые, наиболее дальновидные светские политики, решили, осторожно, но продолжать жить. Так, московский князь Иван III, разделявший вместе со всем остальным христианским миром ожидание Второго Пришествия (на Руси бытовало убеждение, что именно Россия станет началом Конца Света и Христос придет в Москву через Спасские ворота только что отстроенного московского Кремля), именно в 1492 году провел свою календарную реформу, намереваясь видимо, начать жить по-новому.
Другие же правители и церковные иерархи цеплялись за идею "Конца Света", предлагая разные обоснования его отсрочки. Например, очень популярна была гипотеза, согласно которой Христос не сразу попал в рай, а еще три года боролся с кознями сатаны, стремившегося этого не допустить в Чистилище. Соответственно и Второго Пришествие смещалось на три года. Были и другие версии. Но не в этом суть...
Одним из предвестников наступающего Апокалипсиса всегда считались смертоносные эпидемии и болезни. И на рубеже XV-XVI веков они появились. Об одной из таких эпидемий я уже рассказал. Но та болезнь, как показало дальнейшее, оставалась с человечеством не столь долгое по историческим меркам время. Чего нельзя сказать о еще одной напасти, в какой-то мере сопровождающей наше общежитие и поныне.
Совершенно случайно, но все эти средневековые теоретики "Конца Света" все же предсказали его конец, правда, не в том смысле, как они это понимали. Ведь именно в 1497 году Христофор Колумб вступил на землю нового, неизведанного континента, получившего впоследствии, не совсем заслуженно, наименование Америка. И это событие во многом разделило историю на то, что было "до" и что было "после". Открытие Америки изменило нас, горизонты нашего знания, привело к появлению трансокеанского мореплавания, развитию технологий перемещения через океан большого количества грузов, людей, растений и животных. И отнюдь не только с европейского континента в Америку и обратно. Вспомним здесь о работорговле, основным источником которой была Африка. Процесс миграции людей сопровождался взаимными заимствованиями сельскохозяйственных культур и животных. Вспомним здесь, скажем о появлении в Европе американской маниоки (говоря современным языком картофеля), насаждение в Новом Свете кофейных плантаций родом из Африки, да и и других сельскохозяйственных культур, заселение новых земель не только белыми поселенцами, но и животными, их сопровождавшими. Все это драматическим образом влияло на экосистемы громадных частей Земли и не могло не спровоцировать взаимный обмен микрофлорой, среди которой ожидаемо встречались возбудители болезней, о коих до того в Европе (да и в Америке) не помышляли. Но сегодня речь о Европе.
Первые свидетельства нового неизвестного заболевания появились в 1495 году ровно через год после возвращения Колумба из новооткрытых земель. Произошло это под Форново, в лагере французских войск, которые под командованием короля Карла VIII пытались сломить сопротивление противостоящей ему Венецианской лиги. Я не буду вдаваться в историю этой захватнической войны французской короны против довольно разношерстного союза итальянских городов и княжеств. Французы привели в Италию громадную армию, по большей части состоявшую из наемников. Ну и нравы французского воинства были соответствующими. Свидетельства грабежей, насилия и разврата были рассеяны повсюду, где ступала нога французского солдата. Об этом также говорит интересный факт: когда противники Карла VIII в ходе смелой вылазки во время сражения при Форново сумели захватить и разграбить королевский обоз, то в числе прочих трофеев обнаружили книгу порнографического содержания. Там были изображены многочисленные любовницы короля в различных позах. С книгой этой, по всей вероятности, французский монарх не расставался и во время привала эти картинки разглядывал. Надо думать, что по части распущенности, подданные как минимум не отставали от своего короля, а то и давали фору.
В общем, именно у этих самых французских наемников и появились симптомы, которые поначалу напоминали начальную стадию заболевания лепрой - маленькие прыщи и волдыри. После инфицирования уже через 4-5 недель все тело покрывалось многочисленной сыпью, которая сильно чесалась, перерождалась в гнойники, постепенно поражала клетки нервной системы. Уже через 8-10 месяцев инфицированный умирал мучительной смертью. Как это было обычно принято в средневековье, поначалу гнойную зудящую сыпь объявили "божьей карой" за грехи. Причем, это было узаконено не какими-либо документами церковных властей, а указом что ни на есть самого императора Священной Римской Империи Максимилиана в том же 1495 году. А грешников среди заболевших, надо признаться, было немало.
Средневековым врачам потребовалось несколько лет чтобы описать симптоматику нового заболевания. Поскольку болезнь эта первоначально заявила о себе среди французов, воюющих в Италии, то поначалу ее именовали "французской", "итальянской" и даже "неаполитанской". Турки именовали ее "болезнью христиан". И лишь в 1530 году в Италии появился стих поэта Джироламо Фракасторо о пастухе, который заразился страшной болезнью. Пастуха звали Сифилис. С того времени имя этого литературного персонажа стало нарицательным.
Прошло еще некоторое время, прежде чем выяснились не менее любопытные подробности. Так, испанский врач Рюй Диас де Исла сообщил, что он ранее уже имел дело с подобным заболеванием, которое он назвал "эспаньйольским змием" (по названию вновь открытой Колумбом земли, проименованной им в Эспаньолу). Дело было в Барселоне, причем фигура первого пациента доктора де Исла была не менее знаковой. Им, похоже, был не кто-нибудь, а сам капитан каравеллы "Нинья", на которой Колумб вернулся из своего триумфального плавания, по фамилии Пинсон. Отсюда, собственно говоря, и ведет свое начало первая и наиболее распространенная версия "американского" происхождения этой болезни.
Проверить это сообщение можно только условно, поскольку известно, что на "Нинье" было три Пинсона. Известно также, что из этих троих Мартин Алонсо Пинсон, капитан, умер вскоре после возвращения из плавания. На том факте и основывается предположение, что "нулевым пациентом" этой болезни и был капитан Ниньи.
Человеком, который впервые обосновал гипотезу "американского" происхождения сифилиса был испанский епископ Лас Касас, очень высоко ценивший Колумба и один из первых иерархов католической церкви, кто видел в индейцах людей, несмотря на то, что они не были христианами. Он много времени посвятил безуспешной защите их от обращения в рабов. В своей "Apologetica Historia", написанной около 1530 года, он утверждал, что сифилис был занесен во французскую армию испанскими маркитантками, которые, в свою очередь, заразились от индейцев, привезенных в Барселону Колумбом. Лас Касас добавлял также, что из его расспросов туземцев Эспаньолы он узнал, что болезнь эта бытовала в Новом Свете издавна и индейцы не видели в нем особой беды. Однако среди европейцев сифилис быстро принял самые ужасные и злокачественные формы, почти неминуемо приводя к смерти. Однако же, даже если это так и было, то сегодня проследить путь инфицированных испанских женщин во французскую армию не представляется возможным.
Так или иначе, но довольно быстро новая болезнь перекинулась из французского лагеря под Неаполем в итальянский и стала стремительно растекаться по Аппенинам, а затем по всей Европе. Довольно быстро стало очевидно, что болезнь распространяется половым путем. Во многих европейских странах были введены запреты на деятельность публичных домов и закрыты публичные бани. Пионером здесь в 1497 году выступил эдинбургский городской совет. Хотя мера эта была явно неэффективной и продажная любовь продолжала процветать вне стен этих опустевших заведений. Здесь уместно вспомнить и об изобретении придворного врача английского короля Генриха VIII Чарльза Кондома. Он изготовил для повелителя первый презерватив, сделанный из овечьей кишки. И этим прославил свое имя в веках. В Италии в тех же целях применялся мешочек из льна с подвязками, спроектированный доктором Фаллопием и считавшийся эффективным средством защиты от сифилиса.
Если говорить о лечении, то поначалу в медицинском сообществе господствовало убеждение что "американскую" заразу надо лечить американскими же средствами. Опираясь на рецепты индейских шаманов первые мази и отвары включали растения, привезенные из Нового Света: гваяковое дерево (Guaiacum Officinale) и иву. Считалось, что их мочегонное, слабительное и потогонное действие очищает кровь.
Тут свое веское слово сказал и Парацельс. Он считал лечение гомеопатическими средствами из американских растений неэффективным. Вместо этого, он предлагал мазь на основе ртути, указывая, что она действует на организм сходным образом, но более интенсивно. Ожидалось, что ртуть изгоняет болезнь с потом и повышенным отделением слюны (при отравлении) .
Вот одно из описаний лечебных процедур. (Слабонервные могут пропустить этот абзац) Пациент изолировался в душной комнате и растирался ртутной мазью несколько раз в день. Массаж проводился около огня, где страдальца затем оставляли для потения. Эта процедура продолжалась от недели до месяца или дольше, а при необходимости повторялась. Использовались также купорос и мышьяк, но их польза подвергалась сомнению. Некоторые врачи применяли вдобавок и окуривание больного.
Правда, уже тогда у этого метода были и свои противники. Среди них наиболее влиятельным был бывший священник Ульрих фон Хуттен, который описал симптомы отравления ртутью на собственном примере. Они были ужасны: обезвоживание, приступы удушья, поражения нервов, почечная недостаточность, потеря зубов и многое другое. Кстати говоря, последствия лечения ртутью были сопоставимы с поражением от самой болезни. Но еще печальнее были социальные последствия для заболевшего. Запрет на посещение бань и борделей были самыми терпимыми из них. В ряде стран на полном серьезе предлагалось сжигать сифилитиков на костре, как законченных грешников, а супругам разрешалось разорвать узы освященного церковью брака, если один из них был заражен. Поэтому многие люди, узнававшие о своем диагнозе, предпочитали лечению самоубийство.
Со временем использование ртути было заменено более щадящими препаратами. Например, тот же Ульрих фон Хуттен рекомендовал вместо ртути применять гваяковоую смолу. Больного усаживали в натопленной бане, хорошо укутывали и обильно поили гваяковым настоем. Курс лечения 30 дней. Данное средство было действенным, если у инфицированного была первичная стадия заболевания.
В XIX веке вместо ртути предложили использовать ее менее токсичные соли, например, сулему. Положительные результаты были, но токсическое действие также оставляло свой негативный отпечаток на общем состоянии здоровья. Препараты на основе ртути, правда в гораздо меньших дозах, ежели в XVI-XIX веках, до сих пор практикуются в медицине, хотя, конечно, во второй половине XX-XXI вв. гораздо большее значение придается антибиотикам. Это стало возможным с одной стороны из-за открытия возбудителя сифилиса - трепонемы, а с другой из-за открытия и широкого внедрения в медицинскую практику антибиотиков
В 1905 году немецкими микробиологами Ф. Шаудином и Э. Гофманом удалось идентифицировать возбудителя сифилиса - трепонемы, названной ими бледной спирохетой за ее свойство плохо окрашиваться различными красителями. Тем самым вопрос об этиологии сифилиса был решен, что дало возможность на новых основаниях вести работу в области клиники и диагностики этой инфекции.
Данное открытие, помимо всего прочего, позволило выяснить, что трепонема ответственна не только за сифилис, но и ряд других заболеваний. В отличие от сифилиса, возбудителем которого является бледная спирохета (Tr. pallidum подвид pallidum), другие болезни развиваются в детстве и передаются через слизистую рта или контакт кожа — кожа. Симптомы и характер развития очень похожи у всех описанных трепонематозов, но вот ареал распространения у каждого возбудителя свой. Для подвида endemicum, вызывающего эндемичный сифилис – это жаркие и сухие страны, для подвида pertenue, инфицирование которым приводит к фрамбезии, – жаркие и влажные.
Из-за этого открытия под сомнение была поставлена и основная "американская" теория проникновения сифилиса в Европу. Согласно гипотезе, высказанной в 60-ые гг. ХХ века американскими учеными Кокберном и Гудзоном, родина сифилиса - Африка. Эти авторы считают, что возбудители тропических или эндемических трепонематозов (фрамбезия, пинта, беджель) и возбудитель венерического сифилиса являются различными вариантами бывшей когда-то идентичной трепонемы. По мнению Гудзона и Кокберна, начало трепонематозного паразитизма у человека относится к раннему периоду неолита, а дальнейшая эволюция трепонематозов тесно связана с эволюцией человеческого общества. Так, при возникновении первых поселений людей в местностях с сухим и более прохладным климатом трепонематоз проявляется в форме беджеля, а с ростом городов, населенных пунктов преобразовался в венерический сифилис.
Согласно третьей теории, возникшей также относительно недавно, в государствах, расположенных на территории Европы, Азии, в районах Ближнего Востока, сифилис существовал с доисторических времен и давал какие-то эпизодические всплески, но на рубеже XVI-XVI вв. в силу сочетания неких климатических, военных социальных, санитарных или иных факторов перерос в полноценную пандемию. Многие ученые, которые являются сторонниками этой теории (их называют «европеистами»), цитируют высказывания таких великих ученых древности, как Гиппократ, Гален, Цельс, Сусрута, Диоскорит, Плутарх, Архиген, Авиценна, в трудах которых имеются описания клинических проявлений, очень похожих на сифилитические.
Окончательно решить этот вопрос попыталась в 2008 году международная команда британских, канадских и американских ученых под руководством Кристины Харпер из Университета Эмори в штате Джорджя (США). Она проанализировала секвенированный ещё в 1998 году геном штаммов разных подвидов спирохеты, полученной из различных источников. Надо сказать, что методика предложенная авторами этого исследования к тому моменту была отработана. Аналогичные исследования на материале ВИЧ уже были проведены.
Как показал генетический анализ, фрамбезия зародилась в Центральной Африке и Южной части Океании. Подвид endemicum отделился от pertenue – самого древнего представителя из изученных — позднее, распространившись на Балканах и на Ближнем Востоке. Самое главное – подвид pallidum, возбудитель сифилиса, появился позже всех. Причем он отделился от pertenue в доисторической Африке ещё до заселения людьми Европы и Ближнего Востока. Но этот штамм не вызывал венерического заболевания. Второе поколение подвида pallidum, уже венерическое, появилось в Старом Свете в конце XV – начале XVI веков.
Если сопоставить это время с открытием Америки, то роль Колумба в этой миграции становится очень вероятной, считают учёные. Ведь даже если из первой своей экспедиции команда мореплавателя спирохету в Европу не привезла, то с этим в течение 10–15 лет справились его последователи.
Вот и вся история
Не болейте!