Страх - не только неприятное чувство, но и притягательное. Кьеркегор связывает воедино три составляющие страха: познание, греховность, эротизм. Где знание - переход через очерченные границы в область иного. Страх гарантированного наказания, соблазн возможности его преодолеть - лейтмотивы грехопадения. Настоящего познания без эротического влечения к иному быть не может чисто технически. Отсюда и возникают две основные возможности объяснения природы страха: в его связи с эротикой и через аналогию с познанием. Например, Георгий Гачев в ранней работе «Русский Эрос» так описывает одно важное открытие:«В избе, где я кормился, к хозяйской девочке Наташе, лет 11, во время моих приходов слетались ее подружки и щебетали на диване, наблюдая за мной. И как-то раз я поднялся, сделал странную гримасу, выпучил глаза, растопырил руки, скрючил пальцы и кошачьей мягкой походной направился к дивану и сделал рывок, будто бросаюсь, и издал звериный рык. Эффект был потрясающий. С тех пор мне не было проходу: как только я подходил к избе, слеталась стайка беленьких девочек и умоляла меня: «Дяденька Гошка, попугайте нас!» Испуг в детях – эротическое чувство».
Каждый сможет найти пример сублимации эротического переживания через страх в своей памяти. Один из знаменитых сюжетов- проникновения инородного тела в организм человека («Чужой», «Нечто»). Эти фильмы травестируют тему беременности и половых контактов.Джеймс Кэмерон, снимавший сиквел «Чужие» прямо говорил, что, несмотря на весь фантастический антураж, он снимал историю о материнстве.
Предметом страха является женская физиология, притягивающая и отталкивающая мужчин. «Интерес к противоположному полу стимулирует именно то, что в нем фундаментально непонятно.»
Автор статьи стратифицирует отношения (коммуникацию) между мужчинами и женщинами: от легкого интереса (характерен первый фильм «Демоны» Л. Бавы, где герои – парни и девушки знакомятся в кинозале на просмотре как раз таки фильма ужасов, и в процессе прибывающего испуга их общение быстро эволюционирует в направлении дружеской и любовной привязанности) до тяжелой порнографии. Признаками последней в ужасах является натурализм
Жан Бодрийяр связывал порнографию с многократным усилением реальности: «Это последняя, отчаянная попытка доказать, что в насквозь оцифрованном мире все же можно найти подлинный эрос, настоящее тело, натуральный половой акт».