Литературоведы не раз отмечали близость двух писателей: русского Ивана Сергеевича Тургенева и австрийского Леопольда фон Захер-Мазоха. Это "родство душ" заметила еще дореволюционная критика, но серьезно за эту тему взялись уже в наше время. Действительно перекличка образов их произведений и, так сказать, общего настроя существует.
Критики его так и называли – «австрийский Тургенев». Это не только комплимент (Тургенев в то время был в Европе популярен), но своего рода метка. У Тургенева с Захер-Мазохом схожие биографии, близкие литературные образы. Порой они удачно дополняют друг друга. В чем-то Захер-Мазох – австрийское альтер-эго Тургенева, его удачливый оборотень. Как и Тургенев, Захер-Мазох любит вести повествование от лица охотника, попадающего в незнакомое имение или пересказывающего истории случайных попутчиков. Но самой охоты (в смысле охоты на живность) в текстах мало, зато чувствуется иное значение этого слова – охота как неудержимая половая страсть.
Юлия Мельникова. "Гвоздь в сердце. Тургенев и Захер-Мазох"
Итак, сходство двух писателей начинается с биографий: у обоих аристократическая семья, тирания родителей, одинокое детство с множеством табу, юность под влияние немецкого мистицизма и немецкой философии. Мать Тургенева отличалась странностями и под настроение могла весьма жестоко расправляться с крепостными. А под настроение – облагодетельствовать. Своего сына Ванечку она то необычайно баловала, то сурово отталкивала, создавая сложную систему страха и подчинения. Сын ее любил и боялся. Возможно, боялся гораздо сильнее, чем любил.
Кумиром будущего писателя Леопольда была дальняя родственница его отца - надменная графиня Зиновия, которая запомнилась мальчику облаченной в соболиные меха. Однажды она обняла 10-летнего Лео за плечи и повела в спальню.
- Идем, Леопольд, ты поможешь мне снять шубку.
С трудом, приподняв тяжелые меха, он помог ей надеть кофточку зеленого бархата, опушенную беличьим мехом, которую тетя носила дома. Затем опустился перед ней на колени, чтобы надеть туфли. "Почувствовав у себя под руками легкое движение ее маленьких ножек, я совсем забылся и наградил их жгучим поцелуем. Сначала тетя посмотрела на меня с удивлением, затем разразилась смехом и слегка толкнула меня ногой", — запишет позже в "Воспоминаниях детства" Захер-Мазох.
Ребенком он прятался в спальне тети, и там, в гардеробе, вдыхая запах мехов и юбок, он наблюдал, как красивая молодая женщина отдавала свое роскошное тело усатым кавалерам. Как-то раз, когда мальчик чуть не выдал себя чихом, в комнату, сопровождаемый друзьями, ворвался разъяренный дядя. Пока он раздумывал, кого из двух любовников прибить первым, Зиновия, не произнося ни слова, подскочила к мужу и здорово ударила его кулаком. По физиономии рогоносца потекла кровь. Но тетю это только раззадорило еще больше. Женщина схватила хлыст и указала всей компании на дверь. В этот момент злосчастная вешалка упала на пол, и ярость тети обрушилась на Леопольда. "Ухватив меня за волосы и придавив коленом к ковру, она принялась крепко хлестать меня. Слезы подступили к глазам, но все же следует признать, что, корчась под жестокими ударами прекрасной женщины, я испытывал своего рода наслаждение". Мазохистом оказался не один только Лео. Вскоре, похожий на прибитую собаку, в гостиную робко прошмыгнул тетин муж. Словно раб, он бросился к ногам красавицы и просил у нее прощение. Неверная супруга пнула его коленом. "Это событие запечатлелось в моей душе, словно выжженное каленым железом. В одно и тоже время я ненавидел и любил это создание в сладострастных мехах. Я открыл таинственную близость жестокости и страсти, естественную вражду полов".
Русского классика Тургенева много переводили в Европе, совершенно точно, что Захер-Мазох читал его произведения в хороших немецких переводах. Известно, что у него в домашней библиотеке был немецкий перевод Авг. Видерта и Авг. Больтца «Записок охотника», откуда он почерпнул многие мотивы для своего творчества. Например, сам мотив охоты: Мазох тоже любит вести повествование от лица охотника, пересказывающего истории случайных попутчиков, хотя самих сцен охоты в текстах почти нет - такой сюжет все мы помним со школьной скамьи в тургеневском "Бежином луге". Очевидно, что охота у обоих писателей - это символ неудержимой сексуальной страсти. Лично два писателя никогда не пересекались, но на пике славы фон Захер-Мазоха, Тургенев попросил прислать ему свой портрет и остался разочарован. Он даже прошелся по внешности автора "Венеры в мехах": как этот несимпатичный господин может утверждать, будто любил женщин не ниже баронесс? То есть подсознательно ревновал, видел в австрийском коллеге по цеху соперника и опасался конкуренции.
Второстепенные персонажи тургеневских произведений у австрийского двойника часто получают более полноценное развитие: любовь к крепостной девушке у Тургеева, которой он заказал атласную шубку с меховой оторочкой – этот знаменитый наряд потом всплывет в центральном романе Захер-Мазоха «Венера в мехах». Появившийся незадолго до написания этого романа немецкий перевод «Переписки» Тургенева сильно перекликается с «Венерой…». У Тургенева герой тоже одержим страстью - к испанской танцовщице, одетой в тигровую кожу (даже не шкуру!). Другой тургеневский персонаж - Зинаида из автобиографичной повести «Первая любовь» (немецкий перевод 1864 года) – настоящая строгая Госпожа для своих поклонников (эпизод с уколом булавкой) и одновременно – мазохистка в отношениях с отцом героя (яркий эпизод, как она целует след его хлыста на своей руке).
Знал Леопольд и о странной частной жизни Тургенева, известной далеко за пределами России. Любовь Ивана Тургенева и оперной певицы Полины Виардо длилась 40 лет. «С той самой минуты, как я увидел ее в первый раз, с той роковой минуты я принадлежал ей весь, вот как собака принадлежит своему хозяину…». Тургенев не таил своей любви-служения, а, напротив, афишировал, по свидетельствам очевидцев, однажды он ворвался в чью-то гостиную с возгласом: «Господа, я так счастлив сегодня!» Оказалось, что у него болела голова, и сама Виардо потерла ему виски одеколоном.
Писатель покорно следовал за своей возлюбленной из города в город, из страны в страну: «Ах, мои чувства к вам слишком велики и могучи. Я не могу жить вдали от вас, я должен чувствовать вашу близость, наслаждаться ею. День, когда мне не светили ваши глаза, — день потерянный». О его многолетнем пребывании в доме Полины Виардо при ее муже, в странном статусе «друга семьи», когда ни французский «menage a troi», ни «шведская семья», ни полиаморные союзы в моду еще не вошли.
Самой цитируемой тогдашней желтой прессой фразой Тургенева стала цитата из письма Тургенева своему другу Афанасию Фету: «Я подчинен воле этой женщины. Нет! Она заслонила от меня все остальное, так мне и надо. Я только тогда блаженствую, когда женщина каблуком наступит мне на шею и вдавит мне лицо носом в грязь» (1856). До конца своих дней он оставался в семье Виардо и умер у возлюбленной на руках. Полина пережила своего воздыхателя на 27 лет.
Я буду рада поддержать ваш интерес к БДСМ-практикам, доступно рассказывая о них на этом канале.