Так проходил день за днем. Он приходил или не приходил. Приносил ей поесть. Иногда гладил ее, избегая трогать голову. Дарил ей новые рассказы и посмеивался. А она… Она просто жила и ждала, когда он вновь появится, распространяя вокруг себя аромат леса или хлеба. Не важно. Лишь бы появился.
Однажды, когда ветер был особенно холодным, а снег завалил вход в подвал, Шарашка не узнала его. Он пах чем-то незнакомым и собака не могла разобрать, что за ароматы сплелись вокруг него. Он молчал, пока она ела принесенные сардельки. Запах не менялся. Шарашка села, преданно глядя в его сторону пустыми глазницами. И он заговорил. Он сказал, что поведал ей достаточно историй. И теперь ему пора идти дальше. В другую подворотню или подвал. Но на последок он расскажет ей еще одну историю.
Он сухо хохотнул и замолчал Шарашка замерла в страхе. Она боялась пошевелится и лежала не двигаясь. Может быть, если она не будет его раздражать, он не уйдет. Но пока он тихо стоял над ней, ветер выдул из тощенького тельца остатки тепла и Шарашка непроизвольно начала притопывать на месте.
Тогда он наклонился к ней и, распахнув свою шубу, обнял ее. Он оказался очень высоким, а шуба куда волосатее дворняжки. И он начал нашептывать ей на ухо историю. Но Шарашка не слышала слов, она упивалась горячим ароматом свежего хлеба.
А потом она почуяла фиалки и ромашки. Городской собаке неоткуда было знать эти цветы. Но она знала. И даже знала, как они выглядят. Целое сине-бело-желтое поле.
А еще она знала кучу историй. И в кармане ее волосатой шубы лежал целый килограмм вареной колбасы. Но ей совсем не хотелось колбасы. Она знала место, где есть существо, отчаянно нуждающееся в содержании ее кармана и ее сказках.
Шарашка видела это место. И ничуть не удивлялась. Да и как к Шарашке она относилась к себе по старинке. В воздухе вокруг нее распространялся запах французских булочек, выпеченных Анре Лемонтаном из кофейни «Благодушная болонка». Шарашка засмеялась.
