Посмотрев на соседку, которая скрючилась на кровати, я поняла, что меня ожидает, и что меня могло бы ожидать, если бы мне не пообещали, что все сделают под общим наркозом… хотя бы сам процесс я не буду видеть и активно в нем участвовать.
После удаления Тане заботливо предложили на выбор кюветку для сплевывания и белую тряпочку, а так же нашатырь и укольчик анальгина.
Потом, ко мне пришла АНЕСТЕЗИОЛОГ. Такая шустрая пожилая женщина, позадавала вопросы, поотвечала на мои, успокоила, сказала, что на операцию, что бы прическа была имена такая (косы), разрешила (добрая душа) идти на операцию не голышом, как это уже бывало, а в футболке и пижамных штанах, футболке - какую не очень жалко (а то кровью ее запачкают, а пижаму ей мою жалко – красивая у меня пижама :)), а уж сверху можно и рубашечку операционную накинуть...
Побежала в аптеку, купила наркоз, катетеры для вен и успокоилась слегка, потому что хомячить можно до 11 вечера, но потом, ни-ни до операции, даже пить.
Прошло еще немножко времени и я очень пожалела, что мне до операции еще почти сутки! Таня мужественно страдала, плакала, но молчала (сами понимаете почему). Прибежала сестра, бодрым голоском пропела: «Ну, что тут нюни развела!» Уколола. Похихикала. Добавила еще, уходя, таким зловещим тоном - ТРУСИШКА, что я поняла, что это не просто меня уже не любят, здесь вообще мало к кому сострадают – профессия обязывает…
День и вечер прошел вздрагивая. Я быстро научилась понимать язык жестов и переводила все что хочет сказать Таня своей маме, врачам и мне. Рассказывала ей всякие бодрые шутки, как ей повезло, что все позади и т.д. Бегала за сестрами, которые редко когда находятся на своем месте, а если и находятся, то смотрят таким волком, что язык к небу прилипает, и ничего спрашивать уже не хочешь, потому как – бесполезно…
Ночь на новом месте была тихая и поэтому любой скрип кровати сразу же будил – вдруг Тане что нужно, вдруг болит, а кнопка вызова есть и у нее и у меня над кроватью, только как показала практика, ни у нее, ни у меня, когда понадобилась, она не работала…
Поскольку в палате был телевизор, мы его уже активно смотрели. В предрассветной тишине пришла уборщица, странноватая тетка, подошла в темноте, заглянула в телевизор и застыла… Мы в шоке, темно, белая, странная тетенька заходит и смотрит наш телевизор, молча. Через минуты полторы она что-то хмыкнула, включила свет и начала мыть полы, чтобы так мыли в больнице полы, я никогда не видела, тщательно, раз 5-ть. Это долгое намывание длилось потом все дни пребывания, мы сделали вывод, что женщину привлекает телевизор…
Отличительная черта больницы, не взирая на платность палат, является абсолютный пофигизм к закрытию за собой дверей. Зашел, дверь на распашку, вышел – не закрыл, мы сами встаем и ползем закрывать… А ведь по коридору люди ходят, смотрят, просто напротив у стены стоят и смотрят… Не комфортно.
Ну, собственно, утро прошло, а часа Х никак не наступало, я дернула всех, до кого дотянулась, когда же моя очередь, потому как ждать очень тяжело.
Около 2 часов дня, я, уже очень голодная, нервная, реально расстроенная от ожидания, даже местами настроенная поплакать вдруг оказалась втянута, в колесо какой-то странной карусели, события стали разворачиваться так стремительно, что пара часов из моей памяти просто выпало…
(Продолжение следует) "