Я: Итак, первый вопрос. Что для тебя значит быть собой?
Даша: Для меня быть собой это значит следовать за своим нутром. Даже за своим бессознательным, если хочешь. У каждого человека формируется его истинная личность, которая существует вне зависимости от сознательной установки. И ты можешь сознанием это переломить и поменять. Это поддаётся корректировке, но весьма в узких пределах. Для меня быть собой значит быть максимально искренней, естественной, если это касается какого-то публичного поведения. А с самой собой это значит следовать за своим нутром.
Я: Так, что для тебя значит быть женщиной?
Даша: Ну, это вообще самый сложный вопрос. Очень сложный вопрос. Мне кажется, для любого цисгендерного человека это такой сложный вопрос, потому что о нём не задумываются, наверное. То есть, это по умолчанию. Ты в теле женщины, и ты не чувствуешь никакой дисгармонии в связи с этим. Я даже не чувствую никакой дисгармонии в плане социальном, например.
Я: М… Завидую. (Смеётся.)
Даша: Да?
Я: Ну, да. Мне пришлось над этим работать и сильно напрягаться.
Даша: Над чем?
Я: Чтобы чувствовать себя комфортно в социальном плане. То, что я женщина.
Даша: Может быть, в силу воспитания или каких-то других причин, я в большей или меньшей степени соответствую «гендерной роли женской» (Показывает пальцами кавычки.) Но, не переходя, конечно, границы.
Что для меня значит всё-таки это… быть женщиной… Для меня это открытый вопрос, на самом деле. Что есть «женское», что есть «женственность»? Мне кажется, что «социальное» и «биологическое», они идут навстречу друг другу. Все эти роли и стереотипы, это же не на пустом месте взялось. Утрированная и извращённая, но, всё же, некая правда. Но в чём именно состоит эта правда? И что такое, в действительности, «женское» и что такое «мужское», это всё ещё открытый вопрос, он у меня на внутренней повестке. Понять, расставить все эти вещи по полочкам. И понять, что тут к чему относится. А что тут не относится вообще ни к чему. Для меня это актуальный вопрос в плане бытия женщины. Хотя, это вообще относится к проекту или нет?
Я: Говори всё, что хочешь.
Даша: В крайнем случае, вырежешь. Да, для меня это актуальный вопрос в связи с тем, что долгое время я, по большей части бессознательно, придерживалась той точки зрения, точки зрения такого феминизма, который считает, что всё феминное – это типа от лукавого, продукт патриархата. Вся эта женская социальная модель – это чисто продукт патриархата, попытки подчинить женщин, и, посадить их на кухню, чтобы не рыпались. Не в таком утрированном виде, но приблизительно. И что надо всё это отринуть и стать полноценным человеком. Прям как мужчины делают, да? (Смеётся.) А потом мне стало казаться, что что-то не так с этим подходом. Что-то подозрительно стирается грань женоненавистничества. По ту сторону, по женскую сторону, то, что относится к «женскому», то есть… ну, что относится к женскому? Всякие черты, связанные с домом, с семьёй, с мягкостью, нежностью, это всё. И с каким-то другим способом взаимодействовать с людьми и с миром, что по ту сторону тоже есть своя правда. Потому что всё-таки мужской мир, и то, что мужской мир нам предлагает, эта вся конкуренция. Это всё-таки такие побочки тестостерона. Не вполне здоровая тема. Не знаю, женские коллективы мне больше нравятся, если честно. В них часто более здоровая атмосфера царит. Не смотря на разговоры про змеёвники. Честно, ни одно змеёвника в жизни не видала.
Я: А я видела.
Даша: Да? Значит, мне повезло. Значит, у всего есть оборотная сторона.
Я: Я тоже думала насчёт разных подходов феминизма. То, что быть женщиной – это стать как мужчина, получается. То есть, в этом…
Даша: В этом что-то не то, мне кажется. Есть мужская модель, условно: быть сильным, конкурентоспособным, туда-сюда. А есть другая сторона, то, что приписывается женщине, но это же не что-то плохое, что приписывается женщине. Это во многом прекрасные вещи, которые про мир и про любовь. Грубо говоря.
Я: Мы няши. (Смеётся.)
Даша: Да! Про то, как быть няшей. И давайте не забывать, что быть няшей – это совсем не плохое дело. (Смеётся.) Я уже в достаточной степени развила в себе эти черты мужского спектра, условно, но вторая часть всё оставалась без внимания и в забвении, и всё это касалось даже абсолютно глупых мелких и незначительных вещей. А про более значительные вещи я, вообще, умалчиваю. Не говоря уже о манере поведения. Даже такие вещи, как, например, ведение домашнего хозяйства. Это ох**нно важная тема. Важная и хорошая.
Я: Я люблю чистоту.
Даша: Это про чистоту, про порядок, про взаимодействие с домашними, с семьёй. Про создание именно того самого дома. Когда все обитатели дома сидят, уткнувшись в ноутбуки, и все такие деловые дох*я. А в доме пожрать нечего, грязно, неубрано, и весят какие-то уродские занавески – ну, такая себе система.
Я: (Смеётся.) Понятно. Что, дальше?
Даша: Я думаю, да, я ответила.
Я: Хорошо. Так-с. Быть собой и быть женщиной, значит ли это для тебя одно и то же?
Даша: С одной стороны, да, значит. Поскольку я идентифицирую себя, как женщину. Я никогда не чувствовала себя мужчиной. Но если воспринимать под «женщиной», как женское начало – это нет, то не одно и то же. Поскольку и женское начало, и мужское начало присутствуют во мне, как и во всяком человеке. Но если «женщина», как женщина, как представитель гендера и пола «женщина», то да, это одно и то же для меня.
Я: Так, потом. Что делает тебя счастливой?
Даша: Это не будет иметь никакого отношения к проблеме «женского». Меня делает счастливой то, когда я чувствую непосредственное соприкосновение с жизнью. Как правило, в обычной жизни между мной и миром стоит такое стекло. И оно, довольно таки, плотное, толстое. Оно защищает тебя от близкого соприкосновения…
Я: С агрессией?
Даша: Даже не только, не только от агрессии. Знаешь, это отделённость… в плане того, что… я тут себе на уме, сама по себе. Что происходят какие-то вещи, но они не выводят из себя, не захватывают тебя полностью. Они по касательной проходят.
Я: Ты говоришь про общение или влияние на твою жизнь?
Даша: Про общение, про влияние на моё внутреннее состояние, про вовлечённость тоже. Скорее, про вовлечённоть. Я редко бываю на сто процентов в процессе настолько, что он меня захватывает и несёт, как шквал, полностью. Всегда эта фигура наблюдателя, она всегда довольно таки сильная. И она даёт такую стену.
Я: Ты имеешь в виду присутствие в моменте? Или про то, что то, что происходит, тебе бы безумно нравилось.
Даша: Скорее, про присутствие в моменте. Нет, мне не всегда всё безумно нравится. Последний раз… да, это скорее про присутствие в моменте. Даже в какой-нибудь ужасающей драме, когда она захватывает меня целиком и полностью, я могу чувствовать какое-то своё извращённое счастье просто оттого, что я чувствую себя живой. Вот в этом самое большое счастье. Чувствовать себя живой. И когда я полностью в моменте, и все стены уходят в небытие, ничего лучше не знаю. Последний раз такое было осенью, этой осенью, спустя год после прошлого раза. Примерно год прошёл. Для этого не было практически никаких внешних предпосылок. Я была на поэтическом вечере, там было много моих друзей, и мы болтали, слушали стихи, было весело и классно. А потом, я просто вышла из клуба, вышла в переулок и ох**ла просто. Как будто это было максимальное и непосредственное соприкосновение с жизнью. И это было немножко больно, немножко страшно, и я была поражена, но сам факт настолько прекрасен, что этого достаточно.
Я: Да, понимаю о чём ты. Тоже ценю такие штуки.
Считаешь ли ты, что в мире «мужское» и «женское» в равновесии?
Даша: Нет, конечно, они не в равновесии, поскольку «женское» беспощадно придаётся презрению, забвению и угнетению. Если смотреть на всяческие традиционные мужские и женские роли, при внимательном и вдумчивом рассмотрении, становится очевидно, что ни одна из них не важнее другой. И то, и то заслуживает большого уважения. Но по какой-то загадочной причине так вышло, что у нас мужчины на белом коне и в белом пальто, и всё «мужское» у нас прекрасно и замечательно. А «женское» – презренно. И если ты женщина, ты должна тусить вон там вот с этими всеми в презренном болоте женском. Это странно и непонятно. Это с одной стороны. А с другой стороны, у меня другое ощущение, что женщины сейчас, подчас, тоже забывают о своей женской части. И максимально развивают в себе мужское начало и при этом полностью забывают о женском. Поскольку это как-то непрезентабельно считается. По крайней мере, в современной Москве. Так что, нет, не в равновесии.
Я: И последний вопрос. Есть ли равновесие «мужского» и «женского» в твоей жизни?
Даша: В моей жизни – пока нет. Что удивительно и иронично, я никогда не думала, что приду к такому. Теперь мне приходится перед собой и перед миром отстаивать своё право на женское. Кто бы мог подумать. Я вообще такого предположить не могла. Кажется всегда, что борьба за права женщин – это борьба за то, чтобы мужской путь был тоже нам доступен, всё то, что доступно им. Но в процессе мы подрастеряли всё то, что было доступно нам. Даже не то, что подрастеряли, женщины сейчас тоже склонны презирать всё то, что относится к «женскому». Просто приведу пример. Сеструха моя любит надо мной похихикать за то, что я хозяюшка. Потому что это смешно, это забавно быть хозяюшкой, понимаешь? И, например, мне частенько приходится оправдываться за какие-нибудь розовые вещи. Внезапно! «Что это за гендерный конформизм?» А на х*й вы сходить не хотите с такими вопросами. Можно подумать, что этот цвет каким-то табуированным стал. И так со всем. Не совсем, ладно, но со многим. Нельзя показывать себя хозяюшкой, нельзя показывать себя женщиной. Женственность – не ком иль фо. Но я стремлюсь к этому балансу. Сейчас, как раз, в моём внутреннем развитии такой этап, когда я больше пытаюсь развивать именно эти женские черты. Я дала им «зелёный свет» и смотрю, что из этого выйдет. Что именно и в каких объёмах полезет. Вот.
Я: Всё?
Даша: Да.
Я: Всё, мы справились.