Давно хотелось скатиться до низменного, то есть до уголовочки нашей посконной. С её вышками, вертухаями и казематами. Ведь половина всех значимых персонажей в нашей стране являются силовиками, а половина нефтяниками, то есть сосунами из народных недр. Оставшаяся часть подданных великой Империи является обслуживающим персоналом и по сути расходным материалом для оных.
Последние годы суровых демократических завоеваний отчётливо показали, что купеческая доля неразрывно связана с уголовной ответственностью за экономическое лихоимство. Тот, кто дерзнёт сие учинить, будет жестоко наказан, то есть всего имения лишен, шельмован и из числа добрых людей извержен. Проводником государственного гнева является фигура следователя, эдакого процессуального Харона, воспетого еще стариной Вергилием.
Сама фигура следователя впервые появилась в Уставе уголовного судопроизводства 1864 года. В этом же документе было сказано про возможность жаловаться на сей субъект процессуальной деятельности, который вряд ли можно обрисовать как ангела с крылами. Однако, из долгой истории российского и советского правосудия совершенно очевидно, что от самостоятельности следователя до следственного произвола только один шаг. Прокурорский надзор с революционных времён славного 1917 года превратился в фикцию, а сами служащие юстиции в синих камзолах по сути стали являться неформальными вождями следственных подразделений.
Ну и куда же вы прикажете жаловаться в такой безвыходной ситуации измождённому бесчинствами и злодеяниями кооператору. Конечно, на языке вертится совет про суд Божий, где всем воздастся по заслугам. Но пока мы ещё находимся на поверхности Глобуса, рекомендую прислушаться к мнению Пленума Верховного Суда РФ, изложенному в постановлении от 10.02.2009 № 1, который советует использовать доступ к правосудию посредством пресловутой ст. 125 УПК РФ. То есть обжаловать многочисленные процессуальные ошибки с помощью оперативного судебного контроля. Хороший и простой способ вскрыть мозговые коробки вершителям человеческих судеб.
Конечно же не стоит ожидать немедленного результата, по итогам которого следователя выведут в судебный дворик и расстреляют. Суд всего лишь укажет нарушителю на незаконность его решения и вежливо предложит ему устранить ошибки. Однако, это хороший способ посмотреть, что есть в уголовном деле у ваших оппонентов, которые держат под завесой тайны, например, показания некоторых клевещущих на вас свидетелей. Всё дело в том, что следователь должен представить судье материалы, которые опровергнут те лживые доводы, которые состряпал на коленке ваш поверенный. Но, ленивые правоохранители, за неимением времени и особенного желания, как правило, предпочитают представлять в суд почти все имеющиеся у них материалы дела, дабы судья сам разобрался, что имеет отношение к жалобе, а что нет. Вот тут-то и стоит вооружиться смартфоном и отфотографировать доводы стороны обвинения.
Очень действенным этот способ является, дабы напомнить забывчивым правоохранителям про необходимость возврата награбленного имущества, то есть заигранных вещдоков. Например, компов, отнятых БЭПом и используемых ими без зазрения совести в личных интересах. Зачастую незаконное удержание чужого имущества, а по сути его арест без соблюдения процедуры ст. 115 УПК используется следователем в качестве инструмента давления на его владельца. Судьи мягко, но настойчиво (постановление ВС РФ от 05.04.2019 по делу № 33-УД19-1) расскажут правоохранителям про существование ст. 35 Конституции РФ, изменения в которую мы скоро узаконим всенародным голосованием. Не лишним в такой ситуации будет и предъявить иск к органам внутренних дел о возмещении ущерба, причиненного длительным хранением, а зачастую и использованием имущества.
Обросшие ракушками и умудрённые сединами ветераны следствия и прокуратуры, а также их отягчённые сомнительным опытом почитатели из адвокатского сообщества могут поспорить со мной, указав, что Пленум ВС РФ сформулировал в п.1 Постановления № 1 непререкаемый постулат о том, что при проверке законности и обоснованности решений и действий (бездействия) дознавателя, следователя, руководителя следственного органа и прокурора судья не может предрешать вопросы, которые впоследствии могут стать предметом судебного разбирательства по существу. В частности, судья не вправе делать выводы о фактических обстоятельствах дела, об оценке доказательств и о квалификации деяния.
Так, да не так. Зачастую при рассмотрении жалоб в порядке ст. 125 УПК на возбуждение или отказ в возбуждении дела суд рискует нарушить это разъяснение. Бывают случаи, что и принимает решение, которое по сути является преюдицией и может повлечь прекращение уголовного дела (постановление ВС РФ от 28.06.2019 по делу № 22-УДп19-1). По крайней мере, судья увидит тот суповой набор, который опер склеил к моменту возбуждения с помощью сопли и клея «Момент». То есть понять, что мурыжат вас, мягко скажем, не по делу.