Платон, как известно, жил и помер идеалистом, однако диалектикой не брезговал и в известной степени её практиковал. К примеру, студенты, обильно наслаивающиеся на стены университетов в наше время, с пар философии должны вынести, как минимум, притчу о пещере, пребывание в которой олицетворяет ограниченность нашей сенсорики.
Каменные стены её служат вынужденным пристанищем для большинства людей, а за пределами её льётся небодяженный трансцендентальный свет, который пленникам каземата узреть не дано в силу своей природной ограниченности. Невидимые же демиурги распыляют перед недвижимым взором заключенных тени объектов, из осознания которых и состоит миропонимание пещерных обывателей.
Платон использует это сравнение для демонстрации того, что во главе этих слепцов должен встать мудрец, ясные очи которого презреют тьму, а уста исторгнут откровения, по лекалам которых и будет скроен порядок и быт основной массы граждан.
Однако, если отвлечься от исходного кода данной произведения, можно высмотреть прелюбопытную картину случившегося с нами несколько десятилетий назад.
Эпоха застоя, тянучая и искусственно стерилизованная с целью недопущения потомства, возвела панельные кряжи, укромные пещеры которых стали пристанищем для гарнизонов потенциальных бойцов коммунистического фронта. На стенах её, ещё при Хрущеве лишившихся всяких архитектурных прикрас, плясали причудливые силуэты мозаик и прочей небесталанной декоративщины, являвшей жителям этих уютных каверн отражения будущего, мерцающие всяческой добродетелью и идеалами высшего порядка.
К этому времени смысл изображений был позабыт и партийными горлопанами, и значительной массой людей. Строители коммунизма запамятовали, как пользоваться зубилом и лопатой, а большая их часть и вовсе прозябала в бессвязном оцепенении, бухая по чёрному и утаскивая с предприятий всевозможные сувениры, годные в хозяйстве.
И вот, случилось то, что Платон не мог и представить: пещера, задрожав под ласковым ветром перемен, рухнула и свет затопил её обитателей.
Чистый и ослепительный, он выжег им глаза и клеймил гражданами независимых государств, лишив и легендарного задела, и ориентации в пространстве.
Демиурги же, запускавшие кинескоп теней, частью сошли с ума, а частью стали водителями новых маршрутов, конечными пунктами которых стали маргинализированные заводские районы, торговые центры и прочие путевые отметки с буржуазного атласа.
В этом мерцающем и топком болоте света, лишённые и тепла, и таинственных миражей легенды, обитают люди сегодняшние, мечтающие о пещере побольше.
Да чтобы непременно на стене её висел способный на чудеса техники монитор, по которому демиурги, уже не таясь, рассказывают им о том, насколько жить стало лучше и веселей.