"Джая губу прикусила и медленно поднималась наверх. Красивые глаза, в обрамлении размазавшегося каджала и опухших век, смотрели перед собою гневно и обиженно.
Наконец она оказалась у дверей в святилище. Остановилась. Огляделась, нервно даже. Не было никого. Только она и статуя четырёхрукой богини, спокойно взиравшая на неё из-за светильников-чаш, от которой Джаю отделяла только полоса черноты.
Губу снова укусив, опухшую и призывно яркую, молодая женщина быстрою, нервною, злою даже походкой преодолела темноту и гневно перед статуей остановилась, злобно на неё посмотрев.
- О Дэви Дурга, я призываю к твоему милосердию! Я – та, у которой никогда не было своего дома! Я – та, которую изнасиловали ребёнком несколько грубых мужчин! Те, которые убивали моих отца и братьев, родственников и друзей! Те, которые на моих глазах били и насиловали моих сестёр, мать, родственниц и подруг! Та, которая видела людей, озверевших как демоны! Та, которая видела настоящего демона, разрывавшего в клочья людей и разбрасывавшего их внутренности! Я – та, которая умирала, избитая среди гор гниющих трупов своих близких!
Разревевшись, на колени опустилась – гулко ударили об каменный пол ножны меча – ладонями в пол упёрлась, отчаянно ища опору.
- О, почему же судьба так ко мне несправедлива! Почему ты, о дэви… - гневно взгляд горящих глаз на лицо богини неподвижной подняла. – Почему ты, о дэви, которую я столько раз призывала на помощь, никогда не вступилась за меня? Тот юноша… тот воин, подобравший меня с гниющих тел моих близких… почему ты не остановила его руку, которой он схватил ту несчастную девушку? Почему ты не вступилась за меня в тот день?! – Джая сорвалась на крик. – Почему ты заставила меня… твою верную Кири! – ударила себя кулаком в грудь, разрыдавшись. - Почему ты заставила меня смотреть, как мой муж становится одним как те ублюдки?! Почему ты не вступилась, Дурга, хотя я так молила тебя? Почему ты не дала мне силу, чтобы его остановить?! Почему ты… почему ты, никчёмная и бессильная ты богиня… - молодая кшатрийка гневно сжала кулаки. – Почему ты заставила меня снова смотреть на этот ужас?! Что… я не женщина? Что, я не цветок хрупкий? Почему ты позволила людям столько топтать моё сердце? Почему ты не позволила мне сохранить хотя бы его? Остановить хотя бы его?!
- Чего ты хочешь от меня? – тихо голос сбоку спросил.
Джая резко обернулась и едва не ослепла от яркого света. А потом свет сгустился, соткался в форме женского тела.
На неё смотрела женщина несказанной красоты, в красно-оранжевых дхоти и дупатте, в золотом царском уборе поверх длинных-длинных, густых-густых распущенных, немного вьющихся волос. В одной руке она сжимала копьё-трезубец, во второй – лотос.
- Дэви… - начала было потрясённая Джая, но женщина остановила её ладонью поднятой третьей руки.
Хотя четвёртую с мечом на дерзкую кшатрийку так и не занесла.
- Чего ты хочешь от меня? – гневно вопросила богиня.
- Справедливости! – Джая гневно сжала кулаки, глазами злобно блеснув.
- Но ты так и не встала с гниющих трупов. Как же ты хочешь прийти к справедливости?
- Но я выжила! – Джая ударила себя кулаком в грудь. – Знаешь, как мне было больно?! Но я выжила! А ты даже теперь не хочешь снизойти до меня! Я – женщина! Всего лишь хрупкая женщина! И я молю тебя о защите! Молила…
- Но ты так и не встала с гниющих трупов своего эгоизма, лени, жадности и трусости! – богиня гневно сощурилась.
Они вроде ростом были равны, но в тот миг дэви показалась притихшей женщине ещё массивнее и выше.
- Кто я?! – грозно спросила дэви, снизошедшая до явления человеку.
- Дэви Дурга! – Джая сложила ладони у головы, голову наконец-то в почтении склонила.
- Кто я?! – повторила та сердито.
- Ты – победившая великого Таракасура и множество других демонов!
- Кто я?! – сердито сощурилась богиня и руки её покрепче схватили рукоять меча и копья.
- Вы… - Джая уже смутилась и заробела. – Женщина?..
- Кто я?! – сорвалась дэви на крик, взгляд её глаз горел огнём, пламя вокруг тела её закружилось.
- З-защитница людей от з-зла и д-демонов!
Некоторое время – бесконечный миг, целую вечность – дэви смотрела на неё, потом вопросила уже спокойно:
- А ты кто?
- Д-джая, - робко ответила притихшая кшатрийка.
- А ты кто? – повторила сердито уже богиня.
- Ж-женщина.
- Кто ты?! – гневно блеснула глазами богиня.
- То есть, от рождения меня звали Кири.
- Кто ты? – продолжила допрос Дурга.
И посетительница храма запуталась, чего же от неё хотят. Робко уже добавила:
- Я – кшатрийка. То есть, я привыкла драться, поскольку меня подобрали воины, те братья…
- Кто ты? – повторила сурово дэви.
- Ну, вообще-то… вообще-то, я родом из семьи брахманов Пандитов из царства…
- Вот кто ты, - Дурга опустила руку с копьём и лезвием указала на отпечаток пыли и крови от босой ноги вошедшей возле себя.
- Я… сгусток крови или пыль у ваших ног? – испуганно взглянув вниз, спросила Джая. – Или… или вы велите мне умереть?
Дэви губу нижнюю сердито куснула и, шумно выдохнув, добавила глухо:
- Ты – просто пыль. Просто кусок грязи у моих ног, - и ушла мимо, к выходу из храма. Добавила, так и не обернувшись: - Я больше люблю копья, мечи и лотосы.
- Что ж… - Джая потерянно голову опустила. – Раз вы считаете, что я – ничтожество, то мне и правда не следует жить.
Богиня остановилась на пороге. Так и не обернулась, грустно и устало смотря на город, раскинувший внизу. На сгустки зданий и дома разбросанные.
- Ты так и не встала с горы трупов, Джая. Ты так и лежишь среди смрада. Ты задыхаешься в их зловонии. В собственном зловонии. Ты ещё жива, но ты скоро начнёшь гнить заживо. Ты хочешь сгнить как они.
- Нет! – Джая сжала кулаки. – Нет!
- Что «нет»? – богиня всё-таки обернулась к ней. – Кто ты?
- Д-джая. То есть, я не знаю… хотя даже вы, о дэви, почему-то назвали меня именно этим, чужим мне именем…
- Ты всегда будешь женщиной, кем бы ты не была, кем бы ни назвалась и что бы ни сжимала в своей руке!
- Я… женщина?.. Но что это исправит?
- Ты – женщина и у тебя есть руки.
- И что... – кшатрийка сорвалась на крик. – И что с того?!
- Рука предназначена, чтобы держаться за что-либо. Чтобы сжимать ручонку младенца или гладить его по щеке. Чтобы держать черпак для супа. Чтобы держать иголку с ниткой. Чтобы держать рукоять инструмента. Чтобы сжать разделочный нож. Чтобы ласкать ею своего мужчину. Чтобы перебирать ею чётки из священных плодов, проросших из слёз Махадэва. Если есть руки, значит, они предназначены держаться за что-то.
- У меня есть руки. И что? – Джая недоумённо взглянула на неё.
- Этот вопрос я должна задать тебе: у тебя есть руки и что?..
- Но я…
- И ты – женщина! – богиня гневно прищурилась.
- И что с того? Я только жалкая, слабая, никчёмная женщина. Конечно, мне не познать величие бога или вас, о дэви. Но я всё же надеялась на ваше милосердие! – молодая женщина криво усмехнулась. – Зря надеялась. Вы не хотите даже попытаться понять мою боль, о дэви.
- Потому что я – женщина! – закричала сердито Дурга. – И потому что ты – женщина! Ты – глупая женщина, о Джая! Глупая женщина, к чьему поясу крепится оружие. В тот час, когда очередная сотня женщин плачет от бессилия, в то мгновение, когда очередная тысяча женщин обиженна и униженна, что делаешь о ты, носящая оружие, назвавшая саму себя «победой»? Ты так и не встала с гниющих трупов, Джая! Но давай же, продолжай вонять и разлагаться изнутри! Ты, жалкий комок грязи, который ничего кроме грязи земной и не видит! И ты ещё смеешь просить моего покровительства?!
Джая потрясённо молчала, смотря на неё.
Богиня устало посмотрела на стену. Или куда-то сквозь неё.
- Между царством Ананда и Шандара есть лес, ставший прибежищем вдов. Юные девочки, рано сосватанные, стройные девушки, женщины, старухи. Все те, кто не захотел сгореть возле своего мужа или смог сбежать, от ужаса или из-за милосердия присутствующих. Все жалкие женщины, лишённые чьего-то покровительства. Шандар провёл ашвамедху, нашёл союзников и многое о себе возомнил. Когда ему стало известно о гибели трёх сыновей его в царстве Акрура, он стал готовиться к ужасной войне. Царство Акрура уже горит. Но на этой добыче, слишком лёгкой, поскольку Акрур уже отправил к нему щедрых даров и невольниц, Шандар не остановится. Тигр, вкусивший крови, уже не остановится. И, «поскольку воины его устали», Шандар задумал себя и их поразвлечь, отправил сотню воинов приволочь женщин из Леса вдов. Хочет сделать из них шлюх, таскать за войском, покуда не износятся.
- Что?! – Джая вскочила, сжав кулаки.
- Ты женщина или сгусток пыли? – богиня резко повернулась к ней, в глазах её блестели слёзы, одинокая слезинка скатилась по щеке. – Ты, женщина, держащая меч! Одна из немногих женщин, способных что-то сделать… почему ты стоишь здесь и молишь меня о защите и благословении? Почему ты не там, а здесь?! Если я – женщина, и если ты женщина… ты научилась сражаться, Джая, но почему ты так спокойно смотришь, как мужчины угнетают женщин? Почему ты так равнодушно и так много раз проходишь мимо них?
- Но я… - Джая смутилась. – Я не всегда…
- Проходишь! – гневно указала на неё копьём богиня. – Ты равнодушно проходишь мимо мук и слёз других женщин, так почему же сама просишь у меня защиты и благословения?
Вдруг швырнула ей в руки копьё.
Джая, изогнувшись, успела поймать его, за остриё. Между тонких, светлых пальцев потекла алая кровь. Молодая женщина прикусила губу.
- Хочешь моего благословения? Спаси их от бесчестия и унижений! Или никогда больше не произноси моего имени своим грязным ртом!
- Но царство Ананда далеко… - кшатрийка всхлипнула. – Я не успею…
Дурга требовательно протянула освободившуюся руку к проходу.
Солнечный свет или свет какой-то неведомый затянул храм. Джая едва не ослепла. А когда глаза решилась разомкнуть, то увидела, как из света у входа в святилище соткался лев.
- Он довезёт тебя за миг. Но на этом моя помощь закончится. Ты должна сама стать своей победной песнею, Джая. Принеси мне в дар свою победу или умри, в ничтожную обратившись пыль. Я больше не хочу смотреть, как ты лежишь среди разлагающихся трупов своего эгоизма, лени, жадности и трусости! – гневно сощурилась. – И я не добрая Лакшми, чтобы дарить тебе достаток! Я не милосердная Парвати, чтобы тебя грустно выслушать и прижать к своей груди. Я – кшатрий, Джита! Я – защитник, Джита.
- Простите! – заплакав, ладони сложив, Джая рухнула на колени. – Простите, о дэви! Я поняла свою ошибку! Я думала только о себе и своей боли, но почти никогда не думала о других!
- Спаси их! – с мольбой попросила богиня. – Спаси тех женщин, о женщина, несущая с собою оружие!
Молодая кшатрийка согнулась, головою коснувшись земли. Потом, вскочив, робко опустилась на колени у ног Дурги. Та на сей раз позволила Джая коснуться её стоп. Головы легонько коснулась.
- Иди же! Лев мой тебя домчит.
Осторожно подняв протянутое копьё – то растворилось в её руках – Джая, губу закусив, двинулась к выходу из святилища, вышла в мир людей, у входа в которое её поджидал друг и возница великой богини. Лев на хозяйку покосился и позволил человеческой женщине взобраться на его спину. Напрягшись, подпрыгнул, взмывая в небо. Заорав от ужаса, Джая вцепилась в его шерсть.
Дома с такой высоты казались крохотными, стёрлись в пыль… но сама Джая – лишь капля великого моря внизу, лишь капля песка с пустыне под нею, одна лишь женщина из тысяч женщин этого мира – сегодня растворилась в океане неба…"
Навеяно изучением индийской мифологии.
Отрывок из ещё неопубликованной главы - роман "Три мужа для Кизи" Елены Свительской.