Разнообразие здесь было зазорным. Я смутно помнил, как некогда мама говорила мне: нужно не выделяться, не высовываться, иначе быть беде...
Беды не было. По крайней мере, крупной. Я вырос, поступил в другой город и уехал из родного посёлка навсегда. За окнами рейсового автобуса мелькали знакомые пейзажи, а я улыбался своим мыслям.
Сколько всего я пережил за семнадцать лет! И издевательства, и насмешки. Я так и не научился "не выделяться", быть тише воды и ниже травы. Однажды дворовая рвань избила меня до реанимации. Заявили в милицию, но малолетних бандитов отмазали богатые папаши - местные авторитеты. Мрак!
Другой стороной старой жизни была нищета, вечно передаваемые из рук в руки вещи... Мать растила меня одна, и вот теперь я наконец смогу отплатить ей: через год я намеревался обеспечить её полностью.
Прошло пять лет.
Пейзажи так же крутились за окном, но в обратном порядке: я возвращался из города в свой посёлок, навестить мать. На пейзажи правда, смотреть было не слишком безопасно: на водителя я ещё не заработал, и за рулём ехал сам.
Мать рассказала, что избившие меня тогда гопари спились один за другим после школы, а их родители погибли в местных разборках. Мать я собирался перевезти в город через несколько месяцев...
Если это - та самая беда, то я согласен!
