Сегодня я убежала из собственного дома. Убежала не потому, что кто-то гнал меня. Просто в моем старом парке слишком уж зазывно пела иволга, куковала кукушка, да и вообще все пахло, манило и пело. И я подумала:
"Сколько же можно вести такую муравьиную жизнь? Ежедневно готовка, огород, уборка, посуда. Неужели я не имею права пропеть как стрекоза из басни, хоть один денек?"
И я ушла в дикую зелень, не взяв с собой никакого пикникового "тормозка", лишь бутылку минералки. Я знала, что время ныне неспокойное, но почему-то именно парк с его глухими аллеями и сломанными мостами никогда не вызывал у меня ни страха, ни тревоги.
Был обычный будний день, и любителей пикников видно не было. Лишь дедушки-рыбаки сидели с удочками и слушали птичьи молитвы. Была ли у них поклевка - не знаю, но в такую красоту идут не ради рыбы. Некоторые идут на рыбалку, даже не зная, что поймают всего лишь мелочь для кота.
Я знала одного дедулю, у которого был шикарный ангорский котейка, вот они и ходил на рыбалку каждое утро - поймать для любимца парочку свежих рыбешек.
Я поступила так же, как когда-то в детстве - села неподалеку от рыбака и стала подобна каменной статуе. Я сидела, не шевелясь и только слушая, вдыхая и следя глазами за поплавком рыбака. Дед не обращал на меня внимания, а я стала вспоминать.
Вспоминать, как точно также сидела на берегу рядом с отцом. Странное дело, старик чем-то и напоминал моего отца - такая же светлая кепка и такая же поза. Красный верх поплавка стоял в воде неподвижно, зато из камышей выплыл уж и поплыл, грациозно виляя телом.
Под ногами в воде кипела своя жизнь: маленькие рыбки что-то клевали на дне, а может, нерестились. В воде показалась рябь - видно плыла ондатра, затем появилась черная утка с белым пятном над клювом. Крякнула на меня и скрылась в камышах.
А меж тем поплавок дедушки задергался и он дернул удочку, но... Сорвалось. Хитрая рыбка сумела украсть наживку и сбежать. Но деду обидно не было, он, видимо, привык к такой игре - кто кого. Наживив на крючок новую вкусняшку, дед снова забросил удочку. Минут через двадцать снова поклевка. На этот раз дед был проворнее. На леске висела и горела всеми цветами радуги маленькая рыбешка.
Я никогда такой раньше не видела. Простенькая на вид рыбка в лучах солнца искрилась как золотая, волшебная, сказочная. Жалко ее стало. Знала ведь я, что краски померкнут, как только рыба окажется в садке рыбака. Рыбе, как и птице, свобода нужна!
Рыбак снял ее с крючка и выбросил в реку.
-Ух, ты! - вырвалось у меня.
-Пукас, несъедобная рыба, котам разве годится, а у меня кота нет.
Это были первые слова рыбака ко мне. Я вдруг поняла, что мой ленивый, "стрекозиный" день подходит к концу. Придется возвращаться к "муравьиной" жизни. Но мне уже было не грустно. Я знала, что этот день останется со мной надолго: и песня иволги, и крик лягушек, и белые облака, и радужный блеск рыбешки, которую отпустили. Все будет согревать и радовать меня зимой.
Спасибо за ваше внимание! Предлагаю почитать другие статьи и подписаться на мой канал.
Ищи другую женщину. Эта здорового ребенка тебе не родит - говорила свекровь, но судьба распорядилась по-другому
-Я ее нашел котенком, умирала в кустах от какой-то болезни, еле дышала, думал не спасу - ответил необычный бомж.
Дед-хулиган чудил как мог и не давал спокойно жить родне