"Наша семья прожила в блокадном Ленинграде с сентября 1941 года по февраль 1942 года с самого начала блокады, всю самую страшную холодную, голодную зиму." - вспоминает Любовь Дмитриевна Ефарова, которой на момент блокады было всего четыре года.
Что такое война и блокада такой маленький ребенок, естественно, понять не может. Но она помнит голод и смерть, бродившую вокруг ее дома. Помнит страх и пронзающий холод самой страшной зимы 1941 года.
" Блокада в моей памяти – это постоянный голод. Вкус сухарей из чёрного хлеба и суп из перловой крупы с плавающей морковкой и с картошкой на всю жизнь засосалось в детский желудок. Незабываемый вкус детства. До сих пор хотя бы раз в неделю, варю такой суп и с удовольствием кушаю и со слезами вспоминаю свою сестру Нину. Есть хотелось всегда и постоянно. Засыпаешь с чувством голода и утром встаёшь с тем же чувством голода. Мама рассказывала, что я была очень слабая, и она думала, что я умру первой из детей. Каждый раз мама бежала с работы и думала лишь об одном: «Живы ли дети?!» Я не знала, что это блокада, и я просто не могла своим детским умом понять войну и блокаду" - вспоминает Ефарова Любовь Дмитриевна.
"Голодные, беспомощные мы с бабушкой всё время лежали в неотапливаемой квартире. Мебели в квартире уже не было, её сожгли вместе с паркетом, чтобы получить тепло. Первой умерла моя сестра Нина, и похоронили её в братской могиле Серафимовского кладбища. Помню: мама завернула тело сестры, в какую-то материю и унесла куда–то. Я даже не понимала, что не увижу её никогда больше, не было слёз, чтобы поплакать. А была просто жалость. До сих пор осталось в памяти тепло её тела. Если бы хоронили в гробу, может быть остались бы воспоминания. Мама потом со слезами в глазах вспоминала, что унесла ее труп в братскую могилу, где каждый день хоронили сотнями погибших от голода людей. В некоторых семьях тела мертвых прятали, чтобы получить их норму хлеба. Но по квартирам очень часто ходили инспектора, которые не только проверяли, следили за порядком, но и оказывали помощь людям. Они предлагали поместить нас с сестрой в детский дом, но мама и бабушка отказались, хотя там кормили хорошо, и содержание было намного лучше. Мама говорила, что в этот момент сердце сжималось, и мучила мысль: «Как быть?», но всегда оставляла нас при себе. Она боялась нас потерять. Мы всегда были смыслом ее жизни. Потом умерла бабушка, мы остались с мамой.
Мы к тому времени так ослабли с сестрёнкой, что у нас не было никаких сил. Мы привыкли к воям сирен, да у нас и не было сил, чтобы бежать в бомбоубежище. Мы в страхе и беспомощности сидели в квартире. Голод делал своё дело и мы, девочки таяли на глазах. Людей, бегущих в бомбоубежище, становилось всё меньше и меньше…"
Каждый год 27 января мы вспоминаем о Блокаде Ленинграда. Об одном из страшнейших событий истории нашей родной страны. Мы смотрим документальные фильмы, читаем тематические книги, рассматриваем фотографии. В основном, это воспоминания взрослых, переживших те страшные годы. Зачастую мы не хотим думать о детях времен блокады. Нам страшно думать, что они пережили. Страшно осознавать, что дети, самые важные люди нашего мира, испытывали такие невообразимо страшные эмоции и чувства.
Дети блокады – это последние свидетели тех трагических дней. Ведь за ними больше нет никого, кто ещё бы мог рассказать о войне в Ленинграде. У детей есть своя память о ней, ещё более пронзительная, чем у взрослых.