Пятнадцать тысяч юных ленинградцев, от 9 до 14 лет, удостоились медали «За оборону Ленинграда». Ведь каждый их них преодолел нечеловеческие трудности во время блокады. Никто не обращал внимание на их возраст, они помогали солдатам и старикам, выполняли различные обязанности: дежурство по дому и кварталу, ходили за дровами и набирали воду, стояли в очереди за небольшой кромкой хлеба или тем продовольствием, что было по талонам.
Жизнь детей в блокадном Ленинграде была весьма трудной, можно сказать что детства у них не было. Норма питания для ребенка составляла 125 грамм, для растущего организма это катастрофически мало. Необходимо учитывать, что дети часто работали наравне с взрослыми. В их обязанности входило стоять в очередях, ходить за водой или дежурить во время обстрелов, тушить бомбы.
Бочкарева Екатерина, вспоминая свои детские годы, рассказывает, как ее послали прикреплять продовольственные карточки к магазину, а продавец отказала ей: «Девочка, надо чтобы взрослые приходили. У нас некому: все болеют, мама на работе».
Некоторым ребятам удавалось устроиться на работу, например, в госпиталь, многие рыли траншеи, как 14–ти летний Дмитрий Петрович Акромов: «Со школой начал ходить на Марсово поле, поблизости от Кировского моста, по ночам рыть щели и позиции для зенитных орудий». Через некоторое время он и его товарищи начали готовить чердаки к обстрелам.
Е.В. Алешин вспоминает: «Скоро мы привыкли и без страха дежурили по ночам на улицах и крышах домов. Гасили зажигательные бомбы, которые сбрасывали пачками». Ребята копали окопы и противотанковые рвы, осознавая острую потребность и чувствуя гордость за свою причастность к совокупным усилиям дать отпор противнику.
Ю.И. Богданов вспоминает, как дежурил с друзьями в булочной, чтобы не отнимали хлеб у слабых, как таскали воду, обтачивали болванки для снарядов и упаковывали махорку для солдат. 16-летний Юра Рябинкин оставил запись в своем дневнике о первом дежурстве по тушению зажигательных бомб: «Давид вперед меня сообразил, что это такое, и, схватив лопату, бросился тушить бомбу. Я тоже. Началась безумная горячка».
Всего в тот день на школу Юры упало 23 бомбы. Кроме постоянных дежурств и работ по обороне городе, на детей возлагали и сезонную работу. Так, летом по постановлению ЦК ВКП (б) и Совнаркома СССР от 17 апреля 1942 года, школьников старше 14 лет отправляли на сельскохозяйственные работы, в которых были задействованы 5 тысяч ребят на 240 тысяч личных огородов. Трудившимся в совхозах детям предоставлялось место для сна, дополнительное питание. За помощь ребята получали не только похвалы взрослых, но и награды, медали «За отвагу», иногда вручались вознаграждения в виде еды.
Родители пытались уберечь своих детей любой ценой, они старались найти побольше еды, от ребенка скрывали плохие новости, старались успокоить и подбодрить. Так, многим ребятам говорили, что люди, которые лежат на улицах просто спят.
Похожих записей много в воспоминаниях Станислава Александровича Добровольского. Он пишет и о «спящих» людях, и о том, как его дядя однажды пришел с радостной вестью: «Я кроля принес!» Мы устроили настоящий пир – и бульон варили, и мясо ели, и суп».
Позже Станислав узнал, что это была кошка, и долго переживал по этому поводу. В пять лет он спас бабушку, вытащив обломок шрапнели из ее плеча. На протяжении всей блокады, как отмечает он сам, чаще всего был предоставлен сам себе и, как большинство маленьких ленинградцев, рано повзрослел.
Когда отчаяние достигало наивысшей точки, ленинградские матери, которые были не в состоянии уберечь детей от нужды и голода, думали о самом страшном: «…Я мысленно хотела, чтобы смерть пришла вместе с детьми, так как боялась, если, например, меня убьют на улице, дети будут дико плакать, звать: «Мама, мама», а потом умрут от голода в холодной комнате».
Обстоятельства не жалели никого.