в политике и экономике 90-х заставили многих изменить род деятельности. Тогда врач мог стать «челноком», а инженер — открыть кооперативную палатку. Для кого-то эта смена казалась азартным приключением, для кого-то — мучительной ломкой себя ради выживания. T&P публикуют четыре таких истории из сборника «Музей 90-х: Территория свободы», номинированного на премию «Просветитель».
ас обратПоворотные процессы в политике и экономике 90-х заставили многих изменить род деятельности. Тогда врач мог стать «челноком», а инженер — открыть кооперативную палатку. Для кого-то эта смена казалась азартным приключением, для кого-то — мучительной ломкой себя ради выживания. T&P публикуют четыре таких истории из сборника «Музей 90-х: Территория свободы», номинированного на премию «Просветитель».ые процессы в политике и экономике 90-х заставили многих изменить род деятельности. Тогда врач мог стать «челноком», а инженер — открыть кооперативную палатку. Для кого-то эта смена казалась азартным приключением, для кого-то — мучительной ломкой себя ради выживания. T&P публикуют четыре таких истории из сборника «Музей 90-х: Территория свободы», номинированного на премию «Просветитель».
Когда развалился Союз, многие мои преподаватели пребывали в растерянности, было непонятно, что и как будет дальше. В то время мои родители жили в другом городе, я был самостоятельным человеком. Кое–как дотянул до пятого курса и решил, что учиться еще год и писать диплом нет ни желания, ни смысла.
У меня были знакомые постарше, лет 26-27. Им помогли взять кредит в коммерческом банке. На эти деньги они создали компанию, арендовали фуры и из-за границы начали возить всякий импорт: водку Smirnoff, сигареты Marlboro, More, какой-то ширпотреб. Я был у них на подхвате, поначалу мы как угорелые бегали искали места сбыта. В то время спрос еще сильно превышал предложение, так что дела пошли хорошо. Довольно быстро ребята стали миллионерами, хотя изначально представления о коммерции были весьма поверхностными. Тогда были такие времена, что, если у тебя есть идея, деньги как-нибудь да найдутся.
В 1992 году мы с приятелями задумали открыть ночной клуб в Матвеевском. Здание принадлежало одному институту. Что это было! К нам на открытие приехало столько народу — для всех ведь это было что-то новое. Иногда возникали очереди, не было мест, и мне совали доллары, чтобы пройти внутрь. Наценка на напитки в барах была от 500 процентов, за новогоднюю ночь я мог заработать полторы тысячи долларов, а на эти деньги можно было жить целый год. Но мы не очень долго смогли работать в таком формате, началась война за здание, выручку — в общем, все радости разборок. Времена были довольно жесткие, но, как правило, о многом можно было договориться. У меня до чрезвычайно конфликтных ситуаций дело не дошло, а вот моему партнеру по делам как-то раз приложили стволом по голове. Ночной клуб, огни горят, водка бодрит. Обязательная примета времени — гости в спортивных костюмах, c толстыми золотыми цепями на шеях и наивной убежденностью, что у них-то все под контролем.
