Тут расвспоминались с мамой: жизнь со своей квартирой подстёрла подробности того, что было до неё, в чужих домах, с чужими людьми.
Галина Максимовна жила в доме ветеранов войны и труда, хоть ветераном не была, зато была крупным партийным руководителем. Наверное, поэтому уже в наше время у неё была однокомнатная квартира новой планировки со всеми удобствами и круглосуточным обслуживанием медсестёр.
Я платила ей за койку, а в довесок делала все по дому и водила по магазинам. Про довесок мы не договаривались, но бывшая руководительница была более властно, чем студентка - второкурсница без жилья. Под кроватью стоял горшок, который гремел по ночам, а в кухне был с десяток ножей и разделочных досок, назначение которых надо было знать наизусть. Я продержалась 10 дней. Плату за квартиру за оставшиеся дни месяца Галина Максимовна отказалась отдавать.
У бабы Маши мы не могли оставаться в квартире одни. Пару раз так получалось, что приходили без неё, за что потом пенсионерка злилась так, что проще было подождать её на улице. Позже выяснилось: в квартире она хранила в рублях и валюте накопления с веломственной пенсии и других источников своего нехитрого бизнеса: сдачи кроватей в аренду и от того, что собирала, мыла и сдавала бутылки. Я ушла от неё через год. Отчасти из-за грязи в квартире, которую устала поворачивать, но больше всего из-за атмосферы вечного напряжения и подозрительности.
А вот тётя Соня... В первый же день сварила дикую роскошь - пельмени - и позвала к столу. Просто так, не за деньги. Люблю до сих пор, как родную бабушку. Много лет с ней были бок о бок, а потом она ушла. Скучаю.