… Алексей Алексеевич Шорохов. Поэт, литературовед, литературный критик, Секретарь Правления Союза писателей России. Родился в Орле, ныне живёт и работает в Москве. Многие его статьи посвящены творчеству Николая Рубцова, упоминаются в его статьях имена Александра Швецова и Сергея Чухина. Большая статья Алексея Шорохова «Литературная Вологда» была посвящена сегодняшнему дню «вологодской школы». Это интервью было записано в Соколе, где на Ганинских чтениях Алексей Шорохов выступал с докладом.
- Алексей, вы написали большую серьёзную статью об альманахе «Литературная Вологда», то есть, вы в курсе развития литературного процесса на Вологодчине. Как, по-вашему, остаётся Вологда одной из литературных столиц России, или всё-таки слава вологодской литературной школы, в основном, уже в прошлом?
- Нет, с вологодской литературной школой ничего не поделалось. Есть такое, достаточно глупое применительно к литературе, расхожее слово, как «крепкий». Так вот, «крепких» писателей и поэтов в современной литературе вологодчины много, больше, чем во многих других областях. Но дело не в этом, дело в том, что сегодня в целом по России достаточно много хороших подлинных писателей. Только литература оказалась на обочине жизни, сами писатели оказались среди маргиналов, поэтому влияние литературы на жизнь неизмеримо уменьшилось по сравнению с советским временем. Вот от этого и ощущение, что современной литературы нет, что она не даёт таких имён, как Распутин или Белов.
- А литература должна как-то влиять на общество? Может, и не должна?
- Что «не должна» - это сказка, распространённая в тех странах, где никогда и не было литературы. А Россия – страна логоцентричная, страна христианская по своему генезису. Поэтому у нас отношение к слову в народе всегда было, как к чему-то сакральному, особенно к написанному слову. Не даром же появились все эти пословицы: «Что написано пером, того не вырубишь топором» и прочие. Да и «Слово» всегда понималось – с большой буквы, как одна из ипостасей Святой Троицы. Поэтому у литературы в России никогда не было завышенной роли, литература всегда была России присуща. Другое дело, что Россия перестала с какого-то момента соответствовать себе и пытается жить по чужим правилам. Вот и создаётся впечатление, что литература сегодня никому не нужна и не востребована. Я думаю, что если мы всё-таки вернёмся в русло своего исторического развития, то опять слово писателя будет играть очень значительную роль. Ну, сегодня, грубо говоря, кто сидит на телевидении и рассуждает о современности, о нравственности? Совершенно какие-то незначительные люди. А куда ушёл тот же Белов, Распутин, другие современные серьёзные писатели и мыслители? Это говорит о том, что общество перевёрнуто, представления перевёрнуты, взаимоотношения перевёрнуты.
- Алексей, вы литературный критик, прозу крепкую пишете, теперь вот ещё и Секретарь Правления Союза писателей России. Но вы ещё и поэт. А что для вас на первом месте в работе?
- Поэзия. Пушкин тоже писал прозу и литературной критикой занимался… Вообще, лучшие русские литературные критики – поэты: Аненский, Блок, Гумилёв, Ходасевич, Адамович, Аполон Григорьев. Критика – это не литературоведение. В критике тот же огонь, что и в поэзии, только отражённый.
- А почему вы оказались на Ганинских чтениях? Вас привлекает этот поэт? Вы изучали его творчество?
- Да. Ганин представитель той удивительной школы русской литературы, которая возникала в начале двадцатого века. Собственно говоря, деревенская проза, которая появилась уже в середине и ближе к концу века, зарождалась именно в двадцатые годы, в так называемой «крестьянской школе» – это Есенин, Клычков, Клюев, Ганин, Орешин… Но зарождение этой школы, этой великой русской литературы было приостановлено насильственным образом на долгие десятилетия, и все носители этой школы были уничтожены. Для меня очень важно, что двадцатый век русской литературы в Вологде начинался с Ганина, и то, что потом здесь появились и Белов и Рубцов – это совершенно закономерно. Именно Ганин обозначил, что Вологда становится одной из литературных столиц.
- Вы по рождению орловец, но уже давно живёте в Москве. А может быть, спокойнее бы жилось, лучше бы писалось на родине?
- Все русские писатели, в том числе и «деревенщики», заявили о себе в полный голос, состоялись именно в Москве, а потом уже могли возвращаться кто в Вологду, кто в Иркутск… Сколько времени они проводили у себя на малых родинах, сколько в столице – никто не подсчитывал, но я думаю, что где-то половина на половину. А у меня ещё и очень большой объём работы. Я пишу о провинциальных современных русских писателях, которые, вроде бы, никому не нужны… Москва живёт только своей жизнью, интересуется только собою. И я, живя в Орле, и мои друзья, столкнулись с тем, что невозможно донести своё слово до центральных изданий. И я, приехав в Москву, занимаюсь тем, что пишу о вологодских, орловских, красноярских, краснодарских писателях.
- Ну, а из вологжан кто в сфере вашего внимания?
- Конечно – Александр Цыганов. Я думаю, что сегодня он из вологодских прозаиков наиболее «на слуху» и имеет солидный литературный вес. Из поэтов я бы отметил Андрея Наугольного, который до сих пор, видимо, находится в метаниях и борениях. Безусловно, он очень одарён как поэт и, что редко, и особенно для Вологды редко, одарён именно, как городской поэт, со всеми срывами, изломами, которые характерны для городского человека в двадцатом веке.
- Какой вопрос вы бы сами себе задали?
- Я его постоянно задаю. Зачем сегодня, и всегда, мы пишем? Особенно молодые поэты и писатели. Они идут в никуда, в нищету, в непризнанность и при этом несут это серьёзное, выстраданное, зачастую, вымоленное, русское художественное слово… Одно дело – служить Государю и знать, что если тебя убьют, то твоя семья будет обеспечена, и другое дело быть офицером в современной России, и всё равно идти и умирать за Россию. А писатель – это тот же солдат, офицер… Сегодня только чувством долга держится Россия.
- Ну, наверное, настанет всё же момент, когда это чувство долга вознаградится и материально…
- Настанет, потому что на Земле ничего кроме России, по большому счёту, уже не осталось. А если Земля ещё какое-то время должна существовать, у неё должна быть точка опоры – это Россия…