Если человек теряет работу, он надеется найти новую. Если находит, берет очередной кредит, если он не нормальный есть такая привычка. А если - нет, то надеется на лучшее - вот ведь и сводки новостей от официальных СМИ, которые пучит от оптимизма, - внушают, что все будет хорошо. Ведь мы всегда надеемся на лучшее, иначе жизнь была бы не возможна в принципе.
А если хорошо не будет? Но что бывает когда жизнь начинает пробуксовывать? Если не получается найти новое место? И чем дальше уходит эта возможность, тем более смутными становятся надежды на улучшение жизненной ситуации.
Но если центр занятости (последнее прибежище - оставь надежду всяк сюда входящий), - предлагает не то и не так, работу с таким заработком, на который невозможно просто таскать ноги - не то, чтобы работать?
Если "беспрецедентная" забота сверху в виде общественных работ за 8 тысяч, состоит в том, чтобы позволить гражданам просто поддержать штаны какое-то время...
А не попробовать ли прожить на 40 рублей в день?
И ты чувствуешь, что постепенно между тобой и окружающими вырастает стена и преодолеть ее все труднее. Возникает иллюзия, что у других дела гораздо лучше, чем у тебя. И если бы вот другие обстоятельства то ...
Хотя регионы (не Москва), где проживают миллионы и миллионы россиян не могут похвалиться зарплатами выше 20-30 тыс., что для семьи состоящей из четырех человек, включая двоих детей - катастрофически мало - за эти деньги еще надо бороться. И этот заработок не постоянен вообще, а сейчас тем более - так как идет страшный кризис, какого не было давно.
Выручают в критических ситуациях старики пенсионеры, но пенсии власти хотят отменить, а пенсионеров вообще извести как класс, как прослойку общества.
Так что граница между бедностью и полной нищетой становится все более прозрачной...
Разница же между бедным и нищим такая, что бедному есть на что купить еды и одеться, а нищему не на что. Бедный доживает до следующей зарплаты, а нищий - нет. Бедный планирует, старается, надеется на то, что вот настанет день, когда... Нищий старается вообще не думать о завтрашнем дне, время для него остановилось, а если оно вдруг приходит в движение, то он знает, что ничего хорошего это не сулит.
Бедность страдает, когда нарушается политическая и социальная стабильность. Когда падает экономическая активность. Ведь любые потрясения в первую очередь ударяют по самым незащищенным слоям населения, а бедные это и есть самые уязвимые. Самые незащищенные - это, вопреки бредням властных функционеров - не пенсионеры, а работающие, которым никто даром ничего не даст.
Нищета вообще выпадает из круга этих определений. Нищему абсолютно нечего терять.
Пока человек просто беден, он законопослушен, боится власти, оглядывается на законы. Боится - как бы не стало хуже.
Если человек оставил позади уже все материальные приманки он, по сути, свободен от всех обязательств, он становится антагонистом обществу, которое его сделало таким.
Вопрос только в том, сколько будет длиться осмысленное состояние, то состояние, которое позволяет трезво (во всех смыслах) оценить ситуацию. Пока будет длиться самоидентификация. У нас, вероятно из-за зимних холодов первая стадия более короткая, чем в теплых и относительно теплых странах, включая США, где эта стадия длится дольше и нищие долго не впадают в анабиоз, остаются мыслеспособны и "бодры".
А дальше все-равно происходит сползание в ступор: человек превращается в существо, не способное думать ни чем, кроме как где раздобыть еды и выпивки. А если этого не происходит, значит человек просто не успел провалиться в эту стадию - наложил на себя руки или умер от болезни.
В том осмысленном состоянии, пока не наступил апофеоз бездомности, человек понимает, что он никогда больше не выберется из нищеты, что болтуны из телевизора уже давно обращаются не к нему, а скорее к невидимым мифическим персонажам, которые чего-то хотят, чего-то делают и "скучают на самоизоляции". Понимает, что холодильник пуст и родные стены больше не защищают, а квартира все меньше имеет отношение к своему бывшему хозяину, поскольку ее больше не на что содержать и платить мзду всяким посредникам, Газпрому, энергосбытовой компании, за вывоз мусора и так далее. И уже теряется разница между ВВП как экономической категорией и ВВП как гарантом, состоящим из обещаний, заверений и указов. Теряется разница между фактом и иллюзией.
Человек переступает грань отчаяния и пребывает уже на той стороне, за мыслимыми и немыслимыми категориями...
Нужна ли нищему стабильность?
А что такое эта стабильность? Стабильная прибыль Роснефти и Газпрома? Стабильные вояжи артистов в Куршевель и на Бали? Силикон и ботекс на золотом песке в Каннах или режим работы ресторанов, где подают элитный алкоголь по тысяче долларов на бутылку? Чужие упитанные дети, лихо выплясывающие на пробковом полу? Умиление при виде гаранта?
Или все-таки это мусорные баки, драки с товарищами за злачные территории, тяжелые мучительные ночи на холоде, недоумение, смешанное с неприязнью "чистых прохожих"? Что?
Утилизация "лишних людей" составляет одну из важнейших задач современного общества, где, как в тропиках, выживает сильнейшее и хитрейшее животное или стаи таких животных. Такая система исправно выталкивает за борт не вписавшихся в "рынок". Она не способна обеспечить всех граждан стабильной работой и поддерживать всеобщее благосостояние.
Чтобы одни купались в собственных бассейнах с подогревом, другие должны нырять в мусорные баки - это закон не только России, по нему живет весь мир так или иначе...
Но когда (в результате очередного закономерного для системы кризиса и жадности правящего класса) эта капельная утилизация превращается в поток, когда условно допустимое количество "лишних" неуклонно превышает один-два миллиона на двести миллионов (подумаешь какая невидаль - по сравнению с прибавочной стоимостью и национальными проектами) - это становится опасно. В первую очередь для правящего класса. Один-два миллиона можно не замечать, можно кормить раз в день на улице или в ночлежке, можно оболгать, как это делают либералы-приватизаторы, говоря о том, что это просто люди, которые не хотят работать, а хотят вот так жить...
Официальная статистика по Петербургу уже в 1917 году насчитала 2790 бездомных, что, как мы понимаем, конечно слишком мало для реального положения дел. 20 000 современных московских или 13 тысяч бездомных Екатеринбурга, тысячи бездомных в других центрах в условиях жесточайшего кризиса, (а реальные цифры - великая тайна есть) - это ситуация, которую игнорировать не получится...
Повышенная концентрация и сильно увеличившееся количество людей которым нечего терять, и которые понимают, что им нечего терять - это не только вызов обществу, это сухой хворост социального взрыва.
Особенно если среди них много недавно прибывших "бедных" или даже представителей "среднего класса".
Вопрос только во времени...