Если хотите что-то сказать о Лафайете, - скажите, что он удачно женился. В шестнадцать лет его сосватали за четырнадцатилетнюю Марию Адриенну де Ноай.
Типичный аристократический брак по расчету, казалось бы. Но нет. Эти двое любили друг друга так, что нам остается только завидовать. Пока её неугомонный муж сеял семена демократии в Америке, вместо того, чтобы пилить его, где он там шляется, она спокойно воспитывала их детей и писала супругу трогательные письма. Жильбер ураганит на полях революции – ему видней. И вот – арест Лафайета.
Адриенна пишет куда только можно – пытаясь заставить власти сжалиться над супругом, но тщетно. Она может обезопасить хотя бы себя – по примеру других аристократок заочно развестись и отречься от мужа, но Адриенна непреклонна. Через год колесо репрессий крутится все быстрее – и арестовывают саму Марию. Замок Лафайетов конфискуют, а их дети оказываются на улице. Помогут им местные крестьяне – будут укрывать у себя, спасая от разворачивающегося террора.
Адриенна три года проведет в тюрьме. Казнены её бабушка, мать и сестра. Она должна быть следующей на эшафоте, но в это время казнят самого Робеспьера и приговор отложен. Спасет её из тюрьмы старый сослуживец Жильбера по революции – посол США. Мария выходит на свободу и перевозит младших детей в деревню, в глушь, в Саратов. А сама пишет письма Францу Второму, у которого в тюрьме сидит Лафайет. Её мольбы остались без ответа. Тогда Мария Адриенна пишет другое письмо. В котором просит, что раз «Его Величество» не хочет отпускать её мужа, то пусть посадит её саму с дочерями в ту же тюрьму, где томится её возлюбленный. И вот эта просьба была удовлетворена.
Марию Адриенну с двумя старшими дочерями посадят в тот же замок, где находится третий год Жильбер. Не стоит думать, что это было чем-то вроде домашнего ареста. Все деньги, которые могли бы им помочь хотя бы нормально питаться – отняли тюремщики. Все деньги, которые пересылали старые боевые товарищи Лафайета – шли в те же карманы. Сам Жильбер, живя в постоянном холоде и сырости, страдал от болезни легких.
Три первые года, пока Лафайет сидел в тюрьме, с обеих сторон океана летели уколы в сторону Франца. Мол, выпустите политзаключённого, вы че там, против демократии? Пофиг. Но когда в ту же тюрьму попала и Мария – её пример отваги и бесконечной любви настолько всех тронет, что шквал требований выпустить Лафайетов уже нельзя будет игнорировать.
В 1797-ом году семья Лафайетов выйдет на свободу. Император потребует от маркиза написать открытое письмо, мол «в плену не били, не морили, норм так». На это Жильбер ответит едким письмом лично Францу. Что, дескать, если их величеству интересно, как оно там, на зоне – он может узнать это из писем моей жены, если, конечно, вообще их читал. Франц от этого настолько вызверится, что потребует посадить Жильбера обратно в самый дрянной карцер.
- Я бы на вашем месте, гражданин император, этого бы не делал, - раздался спокойный голос со стороны Италии.
Это сказал старый сослуживец Лафайета по Нацгвардии – Наполеон Бонапарт. И ему поддакнули 80 тысяч голосов французской южной армии.
После всех тревог и болезней Мария Адриенна проживет ещё только десять лет. Жильбер скончается 27 лет спустя, успев поучаствовать в ещё одной революции, американской и французской политической жизни. По завещанию его похоронят под одной могильной плитой с любимой женой.
Если вы хотите сказать что-то одно о Лафайетах – скажите, что они были счастливо женаты.
«Вы связаны с человеком, судьба которого полна треволнений и испытаний, но я знаю, что Вы найдете некоторую отраду в мысли, что Ваша любовь и Ваше уважение занимают первое место во всех воспоминаниях моей жизни, что они составляют утешение в моем одиночном заключении и надежду на большее, чем когда-либо, счастье, если мне суждено увидеть мое семейство... Прощайте, дорогая моя, не хочу верить, что моя звезда погасла навсегда». Из письма Лафайета жене.