Князь проснулся от лучей солнца, бивших ему прямо в глаза. Огромная спальня была залита светом. Солнце было высоко, а значит спал он очень долго. И это не удивительно после стольких пережитых им потрясений. Впервые в жизни он спал на кровати. К тому же накануне после инаугурации он явно выпил лишнего и это был первый алкоголь в его жизни. Хотя качество анисовой водки было отменным, князя слегка подташнивало и в висках стучало.
— Ваше сиятельство! Мимо острова проходит торговый караван из четырех судов. — Перед князем стоял статный боярин Харлампий с густой бородой. Разговаривал почтительно, немного склонившись, но при этом не теряя собственного достоинства и важности.
— Прикажите им пристать к нашей пристани, — машинально ответил князь.
— Но как мы прикажем им, Ваше сиятельство? У нас нет никаких средств связи с ними.
— Из пушек палите!
— По кораблям?
— Зачем же по кораблям!? Что вы как маленькие! В воздух стреляйте, чтобы внимание привлечь.
— А если купцы подумают, что мы в них стреляем?
— Ну подумают и подумают. Проплывут мимо. А так они все равно мимо проплывут. Так что мы ничего не потеряем.
— Будет исполнено, Ваше сиятельство.
Харлампий ушел командовать пушкарями, а Князь задумался, глядя в окно. Перед ним лежал город. Из златоглавых церквей и монастырей лился колокольный звон. На площади перед дворцом кипела жизнь. Два кузнеца в аккуратной, выложенной из камня кузнице, ковали ухваты. Два мужика выгружали с телеги мешки с мукой и относили их на кухню. Торговка с плетеными корзинами зазывала покупателей, нахваливая свой товар.
«Откуда все они взялись? — Думал князь. — Ведь еще позавчера остров был необитаем. Где все эти люди были раньше? Почему они ведут себя так, как будто всегда жили этой размеренной жизнью и я всегда был над ними князем? И почему вообще они меня увенчали княжьей шапкой? Они же меня первый раз в жизни вчера увидели, как и я их. Все как-то очень странно и подозрительно. Харлампий этот тоже странный какой-то — по возрасту мне вообще в отцы годится… — И тут сердце князя пронзило болью. Глаза мгновенно налились слезами. Он вспомнил о своем отце. — Как он мог так поступить со мной и с матерью? За что? Ведь наверняка вышло какое-то недоразумение. Не мог он приказать засмолить нас в бочку и бросить в море…»
Дав волю грусти, князь совсем раскис и расплакался над несчастной судьбой. Мало того, что он ни разу в жизни не видел родного отца, который, по словам матери, очень ждал его рождения и возлагал на него большие надежды. Он по каким-то необъяснимым причинам лишился детства. Причем лишился не в том смысле, в котором обычно говорят о тех, у кого детство было трудным. У него не было детства вовсе. Грудным младенцем его засмолили в бочку вместе с матерью и бросили в море. И каким-то необъяснимым с рациональной точки зрения образом он вырос и стал взрослым за считанные дни, хотя в бочке не было ни еды, ни воды. Все это было очень странно. А еще эта говорящая лебедь…
Глядя на свой город Князь думал о том, что все в этом городе очень странно. Почему тут нет изб? Кругом одни палаты и ни одной избы. А где же живут эти кузнецы? А мужики, которые грузят муку? Неужели в палатах?
— Ваше сиятельство, корабли повернули к пристани! — На пороге опять стоял Харлампий. — Что прикажете?
— Встречайте хлебом, солью и зовите в гости.
— Что прикажете?
— Я же говорю: встречайте хлебом, солью и зовите в гости.
— Будет исполнено, Ваше сиятельство.
«Странный он какой-то — этот Харлампий, — подумал князь. — Как и все в этом городе очень странные. Взять хоть этих кузнецов. Я уже 15 минут за ними наблюдаю и они долбят своими молотками, не меняя позы. Почему они не устают? Почему они не меняют позы? А лошадь, которая привезла муку… Почему она стоит, как вкопанная? Ни разу не переступила с ноги на ногу. Ни разу не навалила кучу. Даже мух хвостом не отгоняет…»
И тут князя осенило:
«Киборги! Все, кто населяют этот остров, кроме меня и моей матери — киборги! Откуда я знаю это слово? И откуда вообще я знаю все слова, если вся моя жизнь прошла в темной бочке?»
Чем больше вопросов задавал себе князь, тем более странным и непонятным становилось всё, что его окружает. Осознав это, князь принял единственное верное решение — забить на все вопросы, ничему не удивляться и просто наслаждаться жизнью, на которую жаловаться было грешно.
«Но папеньку все-таки надо разыскать, — подумал князь, надевая праздничный кафтан, в котором он планировал встретить гостей. — Надо все-таки разузнать, отдавал он этот приказ или нет».
Вам понравилось? Следуйте по хештегу #сказкиневеликого Невеликий русский писатель откроет вам глазки на старые сказки!