ШИЗОИДНЫЙ СПОСОБ СОВЛАДАНИЯ С ДУШЕВНЫМИ РАНАМИ

Для понимания того как шизоид справляется с душевными ранами нужно понять кто это шизоид. В свете этого их способ справляться с душевными трудностями окажется удивительным.Мы все слышали что есть сознание и подсознание. Но что это такое.

Понятие сознание обсуждалось с множества точек зрения, но мы теперь возьмём разберем что оно означает с точки зрения лингвистики

возьмём русский язык

итак слово сознание как мы видим состоит из двух составляющих

со и знание. Приставка со означает нечто общее с другими людьми, как в словах со -страдание, со — радость, со-чувствую, со — гласие.

Будет вполне логично предположить что понятие сознание можно разложить как совместное знание.

Как вы тут видите тут описана важная черта этого понятия служить совместным знанием. Если человек галлюцинирует, то тут вполне логично предположить что у него с сознанием что-то не в порядке.

В связи с этим возникает один очень интересный вопрос, не может быть такого что какие то сферы познания не общими для всех.

Представим что два человека видят одну общую галлюцинацию. Мы не видим эту галлюцинацию, возникает вопрос как определить что они не видят галлюцинацию, а то что в действительности.

Один из способов заключается в том чтобы сравнить показания их, если они ошибутся в описании того что они видели то это или галлюцинация или сознательный обман.

Другой способ он будет работать когда нету другого человека заключается в том чтобы записать показания и сравнить через их день другой, если показания будут совпадать то значит всё верно.

Но это совсем другая тема поэтому я предлагаю её оставить и продолжить то что мы делаем лингвистический разбор этого довольно сложного понятия

что говорят нам другие языки. Например немецкий

Bewusstsein

Это довольно странное слово

Первое что мы видим там это глагол связка sein оно входит в слово Dasein. Это слово переводится как бытие. Но буквальный перевод означает Быть здесь Wusstе это знание.

Но что интересно Be означает бытие.

Получается

бытие знание и быть здесь.

Первое что нам бросается нам в глаза что это слово состоит из нескольких других слов. Если попытаться составить предложение из этих слов то скорее всего получится вот такое предложение.

Знание о бытии здесь

тут довольно интересно, тут прямо указывается, что знание о том что бытие здесь. А что если это будет человек с других миров, или если у него другая конструкция мозга то может ли он обладать со-знанием.

Возможно ли быть обладать совместным знанием, с другим человеком и не обладать со-знанием с другими людьми.

Мы еще вернёмся к этой теме. Но давай посмотрим что нам скажет английский язык.

Consciousness

тут нас ждёт открытие оно почти созвучно с понятием совесть
conscience
и если убрать приставку Соn то получится science что означает наука.
При том надо обратить внимание на то что science означает вовсе не гуманитарные науки , а именно естественные и точные науки.
Почему это так важно обратить на это внимание.
Потому что у этих наук есть одна общая черта, они не терпят двусмысленности и претендуют на объективное описание мира.
То есть там нету веры и момента силового принуждения.
В гуманитарных науках есть элемент двусмысленности и веры и силового принуждения .
Например,в философии присутствует элемент убеждения и хороший преподаватель
этого предмета должен стремиться как можно сильней
исключить его в процессе его проповедования.
Он должен понимать что его собственные убеждения влияют на процесс
проповедования этого предмета, поэтому он будет неизбежно
отдавать предпочтение свои любимым доктринам, и очернять другие.
Конечно понимание этого может помочь студентам учиться
но полностью избежать этого невозможно, поэтому очень
важно чтобы периодически менялись преследователи
философии в процессе всего учебного курса.
Похожая проблема есть и в психологии
так как психология является и гумантарной и естественнонаучной дисциплиной то возникает проблема совмещения методов так и гуманитарного и естественнонаучного познания.
Психология старается образно говоря изучать предмет своей науки так и сверху так и снизу.
Сверху это применение дедуктивных методов, психологи пытаются применяя интуицию и эмпирическое наблюдения понять общие принципы работы мозга.
Так возникли психоанализ, и другие направления психолгии.
Общими в их методе является дедукивные посылки вроде того что является главной движущгй силой человека.
Накример Фейд считал что основной причиной движущей человекак является сексуальный инстинкт, адлер полагал что им движет воля к власти, юнг считал что им движет воля к познанию.
Эти положения возникли на основе эмпирических наблюдения, образно говоря сверху.
Они не могли друг друга убедить и поэтому они были вынуждены предавать друг друга анафеме и изгнанием из своей психоаналитической секты.

Но вернёмся к понятию сознания. В связи с этим становится интересным посмотреть что означает понятие совесть в различных языках.

Совесть в русском языке означает совместную весть.

Весть происходит от слове ведать.

Ведать и знать в русском языке это не одно и то же.

Возьмём толковый словарь

ВЕ́ДАТЬ, ведаю,ведаешь,

• 1.что.Знать,иметься-нибудь сведения(книжн.0.«Даведают потомки православных земли родной минувшую судьбу.» Пушкин.

2. что (и чем. Управлять, заведывать чем-нибудь, наблюдать за чем-нибудь (офиц.). Кому это ведать надлежит. Он ведает хозяйственной частью наркомата.

В другом словаре написано

Знать — это значить знать, значение, знак.

Ведать — это значит не только знать, это означает способность передавать мудрость, в цельном не искажённом виде.

Английское слово science тоже обладает точно таким же значением. Оно означает знание которое в процессе передачи невозможно исказить.

Для англичанина и русского и инопланетянина закон Ньютона и Кулона, это один и тот же закон.

Совесть говоря простыми словами выполняет регуляцию социальной жизни человека.

Подобная регуляция нужна чтобы люди не срывали злость на других людях.

Но такая регуляция и обуславливает необходимость в подавления неприятных инстинктов. Например если мы захотим мочиться то мы это не сделаем но посереди улицы а зайдём в то или иное помещение и спустим штаны.

Наша эмоциональная жизнь стала бы гораздо легче если бы мы могли безнаказанно срывать злость на других людях. Но надо понимать что нас посадят в кутузку если мы так будем разрешать свои эмоциональные проблемы.

Поэтому внутри психики большинства людей встроены психологические защиты.

Психоаналитики выделяли две основные характеристики защитных механизмов:

• Отрицание или искажение реальности
• Действие на бессознательном уровне

Искажению и отрицанию подвергается восприятие не только внутренней, но и внешней реальности: «„Я“ может защищать себя и незнанием о существовании определенных нужд и инстинктов, и незнанием о существовании внешних объектов»

. Для психотерапии особенно важна первая характеристика, так как именно она может приводить к социальной дезадаптации и другим проблемам.

Чаще всего люди используют защитные механизмы не по одному, а в комплексе. Кроме того, большинство людей имеют склонность «предпочитать» одни защиты другим, как если бы их применение происходило по привычке.

Классификация

Не существует общепризнанной классификации защитных механизмов психики, хотя многие авторы публиковали свои собственные. Основные претензии к большинству классификаций — это либо недостаточная полнота (критикующий не находит в классификации важный для него психический процесс, который он относит к защитным), либо излишняя полнота (критикующий находит в классификации много психических процессов, которые не относит к защитным или вообще не выделяет как самостоятельные процессы). Это, по всей видимости, связано с тем, что минимизация отрицательных переживаний есть вообще естественная потребность любого живого организма (в частности человека), и с некоторым допущением любой психический процесс можно признать направленным на достижение этой цели. Необходимость в выделении отдельных защитных механизмов связана с практической потребностью психологов в выделении и описании наиболее универсальных из неосознаваемых защитных процессов.

Большинство современных психологов признают определённый набор защитных механизмов, названия которых стали почти универсальными. Защитные механизмы принято подразделять на уровни (от двух до четырёх), но единого мнения о принципах этого разделения и о том, куда какую защиту относить, до сих пор нет. В данной статье за основу взята классификация, описанная в книге Нэнси Мак-Вильямс, в которой выделяется 2 уровня защитных механизмов по степени их «примитивности», в зависимости от того, насколько сильно их применение мешает индивиду адекватно воспринимать реальность[5].

Первичные защитные механизмы

• Всемогущий контроль — восприятие себя как причины всего, что происходит в мире.
• Диссоциация — отделение себя от своих неприятных переживаний.
• Интроекция, в частности идентификация с агрессором — бессознательное включение в свой внутренний мир воспринимаемых извне взглядов, мотивов, установок и пр. других людей.
• Отрицание — полный отказ от осознания неприятной информации.
• Примитивная идеализация — восприятие другого человека как идеального и всемогущего.
• Примитивная изоляция, в частности защитное фантазирование — уход от реальности в другое психическое состояние.
• Проективная идентификация — когда человек навязывает кому-либо роль, основанную на своей проекции.
• Проекция — ошибочное восприятие своих внутренних процессов как происходящих извне.
• Расщепление Эго — представление о ком-либо как о только хорошем или только плохом, с восприятием присущих ему качеств, не вписывающихся в такую оценку, как чего-то совершенно отдельного.
• Соматизация или конверсия — тенденция переживать соматический дистресс в ответ на психологический стресс и искать в связи с такими соматическими проблемами медицинской помощи.

Вторичные защитные механизмы

• Аннулирование или Возмещение — бессознательная попытка «отменить» эффект негативного события путём создания некого позитивного события.
• Вытеснение, Подавление или Репрессия — активное, мотивированное устранение чего-либо из сознания.
• Вымещение, Замещение или Смещение — бессознательная переориентация импульса или чувства с первоначального объекта на другой.
• Игнорирование или Избегание — контроль и ограничение информации об источнике пугающего психологического воздействия либо искажённое восприятие подобного воздействия, его наличия или характера.
• Идентификация — отождествление себя с другим человеком или группой людей.
• Изоляция аффекта — удаление эмоциональной составляющей происходящего из сознания.
• Интеллектуализация — неосознанное стремление контролировать эмоции и импульсы на основе рациональной интерпретации ситуации.
• Компенсация или Гиперкомпенсация — прикрытие собственных слабостей за счёт подчеркивания сильных сторон или преодоление фрустрации в одной сфере сверх удовлетворением в других сферах.
• Морализация — поиск способа убедить себя в моральной необходимости происходящего.
• Отыгрывание, Отреагирование вовне или Разрядка — снятие эмоционального напряжения за счет проигрывания ситуаций, приведших к негативному эмоциональному переживанию.
• Поворот против себя или Аутоагрессия — пере направление негативного аффекта по отношению к внешнему объекту на самого себя.
• Раздельное мышление — совмещение взаимоисключающих установок за счёт того, что противоречие между ними не осознаётся.
• Рационализация — объяснение самому себе своего поведения таким образом, чтобы оно казалось обоснованным и хорошо контролируемым.
• Реактивное образование — защита от запретных импульсов с помощью выражения в поведении и мыслях противоположных побуждений.
• Реверсия — проигрывание жизненного сценария с переменой в нём мест объекта и субъекта.
• Регрессия — возврат к ребячливым, детским моделям поведения.
• Сексуализация или Инстинктуализация — превращение чего-то негативного в позитивное за счёт приписывания ему сексуальной составляющей.
• Сублимация — перенаправление импульсов в социально приемлемую деятельность.

Шизоидные личности

Личности, чей характер по существу шизоидный, являются предметом широко распространенного неправильного понимания, основанного на общем заблуждении, что шизоидная динамика всегда в значительной степени примитивна. Необратимый психотический диагноз шизофрении относит человека к крайне нарушенной области шизоидного континуума, и поведение шизоидного человека нередко бывает неконвенциональным, странным или даже эксцентричным. Другие нешизоидные люди имеют тенденцию патологизировать людей с шизоидной динамикой, хотя они могут быть компетентными и автономными и имеют значительные сильные области Эго. Действительно, шизоидные люди составляют диапазон от подлежащих госпитализации кататоников до творящих гениев.Личность может быть шизоидной на любом уровне – от психологически недееспособных до более чем нормальных. Поскольку используемые шизоидами защиты достаточно примитивны (например, уход в фантазии), возможно, что здоровые шизоиды встречаются реже, чем больные, но я не знаю ни одного научного исследования или систематизированного клинического наблюдения, которое бы эмпирически подтверждало данное предположение*. Людей с этим типом характера привлекают возможности, подобные философским изысканиям, духовным дисциплинам, теоретическим наукам и творческой деятельности в искусстве. На границе шизоидного спектра, соответствующей высокому уровню функционирования, мы обнаруживаем таких людей, как Людвиг Витгенштейн, Марта Грехэм, и других в высшей степени оригинальных и выдающихся личностей.

В 1980 г., в опубликованной DSM-III, состояния, которые большинство аналитиков рассматривали бы как различные возможности шизоидного спектра или как минимальные варианты общей шизоидной темы, оказались описанными в качестве дискретных категорий DSM. Связанные с этим решением теоретические сложности (Lion, 1986) отражают различия современных взглядов, являющиеся как бы отзвуком, эхом давнишних расхождений по поводу природы некоторых шизоидных состояний (E. Bleuler, 1911; Kraepelin, 1919; Kretschmer,1925; Schneider, 1959; Jaspers, 1963; Gottesman, 1991; Akhtar, 1992). Большинство практикующих аналитиков продолжает рассматривать диагнозы шизоидных, шизотипальных и избегающих личностных расстройств как непсихотические версии шизоидного характера, а диагнозы шизофрении, шизофрениформного и шизоаффективного расстройства – как психотический уровень шизоидного функционирования.

Драйвы, аффекты и темперамент шизоидных личностей

Клинический опыт наводит на мысль, что, с точки зрения темперамента, личности, становящиеся шизоидными, являются гиперреактивными и легко поддаются перестимуляции. Шизоидные пациенты часто описывают сами себя врожденно сензитивными, а их родственники часто рассказывают, что в детстве их угнетал избыток света, шума или движения. Как будто бы нервные окончания у шизоидов находятся ближе к поверхности, чем у всех остальных.Контролируемые наблюдения и исследования темперамента у детей (Thomas, Chess, & Birch, 1970; Braselton, 1982) подтвердили сообщения поколений родителей, что в то время как большинство младенцев прижимается, прилипает и цепляется за тело того, кто о них заботится, некоторые новорожденные “окостеневают” или уклоняются – как будто бы взрослый вторгся и нарушил их комфорт и безопасность. Можно ожидать, что такие дети конституционально склонны к образованию шизоидной личностной структуры, особенно если имеет место “плохая подгонка” (Escalona, 1968) – между ними и теми, кто осуществляет главную заботу о них.В области драйвов, согласно классическому пониманию, шизоидная личность представляется борющейся с проблемами орального уровня. А именно: она озабочена необходимостью избежать опасности быть поглощенной, всосанной, разжеванной, привязанной, съеденной. Один талантливый шизоидный терапевт в супервизорской группе, к которой принадлежу и я, однажды описал членам группы свои яркие фантазии о том, что круг, физически образованный участниками группы, представляет собой огромную пасть или гигантскую букву “С”. Терапевт вообразил: если он обнаружит свою уязвимость, искренне рассказывая о чувствах к своим пациентам, то группа сомкнется над ним, “С” превратится в “О”, он задохнется и погибнет.Фантазии, подобные этим, требуют следующих интерпретаций: они представляют собой проекции и трансформации собственного голода фантазирующего (Fairbairn, 1941; Guntrip, 1961). Шизоидные личности не переживают такие поглотительные драйвы исходящими изнутри собственного “Я” (self). Скорее, окружающий мир ощущается ими как пространство, полное потребляющих, извращающих, разрушающих сил, угрожающих безопасности и индивидуальности.

Предложенное Фэйрберном понимание шизоидного состояния как “голода, ставшего любовью” (“love made hungry”), адресовано скорее не к ежедневным переживаниям шизоидной личности, а к лежащей в их основании и проявляющейся динамике противоположных тенденций – удаляться, избегать, искать удовлетворения в фантазии, отклонять физический вещественный мир. Шизоидные люди бывают физически тонкими – настолько далеки они от эмоционального контакта со своей собственной ненасытностью (Kretschmer,1925).Подобным же образом, шизоидные люди не производят впечатление высокоагрессивных личностей, несмотря на то, что некоторые их фантазии содержат насилие. Члены их семей и друзья часто считают этих людей необыкновенно мягкими, спокойными. Об одном из моих друзей, чьей постоянной яркостью и шизоидным безразличием к конвенциональным нормам я восхищалась долгое время, на его свадьбе старшая сестра говорила с любовью, что он всегда был “кротким человеком”. Эта мягкость существует в очаровательном противоречии с их любовью к фильмам ужасов, книжкам о настоящих преступлениях и апокалиптическими видениями о разрушении мира. В данном случае легко предположить защиту от драйвов, но по сознательному переживанию этих людей и по тому впечатлению, которое они производят на окружающих, это милые, спокойно настроенные, привлекательные эксцентрики. Большинство аналитиков, которым пришлось работать с людьми подобного типа, приходили к выводу, что шизоидные пациенты похоронили и свой голод, и свою агрессию под толстым тяжелым одеялом защит.Удивительно, что при этом одной из наиболее поразительных черт многих функционирующих на достаточно высоком уровне личностей с шизоидной динамикой является недостаток у них общих защит. Они имеют тенденцию находиться в соприкосновении со многими эмоциональными реакциями до уровня подлинного переживания, что отдаляет и даже пугает тех, с кем они общаются. Для шизоидных людей характерно, что они недоумевают: как это все остальные могут так успешно обманывать себя, если суровая правда жизни так очевидна.Отчуждение, от которого так страдают шизоидные люди, частично проистекает из опыта, что их эмоциональные, интуитивные и чувственные возможности не были достаточно оценены – другие просто не видят, что они делают. Способность шизоидных людей воспринимать то, что другие люди не признают или игнорируют, настолько естественна и успешна, что они оказываются недостаточно эмпатичны к менее прозрачному, менее амбивалентному, менее эмоционально травмирующему миру нешизоидных людей.Кажется, что шизоидные люди не борются с проблемами, порождаемыми стыдом или виной. Они имеют тенденцию принимать и себя, и мир достаточно полно – как будто бы без внутреннего стремления воспринимать различие вещей или страдать от осуждения. Возможно, они страдают от значительной тревоги по поводу базальной безопасности. Чувствуя себя подавленными, они прячутся – или буквально уходя в отшельничество, или погружаясь в свои фантазии (Kasanin & Rosen, 1933; Nannarello, 1953).

Шизоидные люди более чем другие оказываются “аутсайдерами”, наблюдателями, исследователями человеческого существования. “Расщепление”, содержащееся в этимологии слова “шизоид”, проявляется в двух областях: между собственным “Я” и окружающим миром; между переживаемым собственным “Я” и желанием (Laing,1965). Когда аналитики отмечают переживание расщепления у шизоидных людей, они имеют в виду чувство отстраненности от некоторой части самого себя или от жизни вообще. Защитный механизм расщепления, при котором человек попеременно выражает то одно состояние Эго, то другое, противоположное, или, защищаясь, разделяет мир на абсолютно хорошие и абсолютно плохие аспекты, – другое использование данного слова.

Защитные и адаптационные процессы у шизоидных личностей

Как уже отмечалось выше, патогномонической защитой шизоидной личностной организации является уход во внутренний мир, в мир воображения. Кроме того, шизоидные люди нередко используют проекцию и интроекцию, идеализацию, обесценивание и, в меньшей степени, другие защиты, происходящие из того периода, когда “Я” и другой еще не были полностью психологически дифференцированы. Среди более “зрелых” защит интеллектуализация явно предпочитается большинством шизоидных людей. Они редко полагаются на механизмы, которые вычеркивают аффективную и чувственную информацию, – отрицание или подавление (репрессия). Подобным же образом, защитные операции, организующие опыт по линиям плохого и хорошего, – разделение на части, морализация, уничтожение, реактивное образование и поворот против себя – не являются преобладающими в их репертуаре. При стрессе шизоиды удаляются от собственного аффекта, так же, как и от внешней стимуляции, представляясь туповатыми, уплощенными или несоответствующими, часто несмотря на видимость высокой степени созвучия аффективным посланиям других.

Наиболее адаптивной и волнующей способностью шизоидных личностей является их креативность. Большинство действительно оригинальных художников имеет сильный шизоидный радикал почти по определению, поскольку они должны противостоять рутине и вносить в нее новую струю. Более здоровый шизоид направит свои ценные качества в искусство, научные исследования, теоретические разработки, духовные изыскания. Более нарушенные индивиды данной категории пребывают в своем личном аду, где их потенциальные способности поглощаются страхом и отстраненностью. Сублимация аутистического ухода в творческую активность составляет главную цель терапии с шизоидными пациентами.

Объектные отношения шизоидных личностей

Первичный конфликт в области отношений у шизоидных людей касается близости и дистанции, любви и страха. Их субъективную жизнь пропитывает глубокая амбивалентность по поводу привязанности. Они страстно жаждут близости, хотя и ощущают постоянную угрозу поглощения другими. Они ищут дистанции, чтобы сохранить свою безопасность и независимость, но при этом страдают от удаленности и одиночества (Karon & VanderBos,1981). Гантрип (Guntrip, 1952) обрисовал “классическую дилемму” шизоидных индивидов следующим образом: “Они не могут ни состоять в отношениях с другой личностью, ни находиться вне этих отношений, не рискуя так или иначе потерять и себя, и объект”. Это утверждение указывает на данную дилемму как на “внутреннюю и внешнюю программу”. Роббинс (Robbins, 1988) суммирует эту динамику в таком сообщении: “Подойди ближе – я одинок, но оставайся в стороне – я боюсь внедрения”.В сексуальном плане некоторые шизоидные люди оказываются удивительно безразличными, часто несмотря на способность функционировать и получать оргазм. Чем ближе Другой, тем сильнее страх, что секс означает западню. Многие гетеросексуальные женщины влюбляются в страстных мужчин, только для того, чтобы узнать, что их избранник оставляет свои чувственные силы для собственного применения. Подобным же образом, некоторые шизоидные люди страстно желают недостижимых сексуальных объектов, при том что чувствуют смутную индифферентность по отношению к доступным объектам. Партнеры шизоидных личностей иногда жалуются на механистичность или бесстрастность их манеры любить.Теории объектных отношений в части происхождения шизоидной динамики, по моему мнению, перегружены усилиями локализовать истоки шизоидного статуса в пределах особой фазы развития. Адекватность фиксационно-регрессионной гипотезы применительно к типу структуры характера, как я упоминала ранее, проблематична, хотя ее привлекательность вполне понятна: она “нормализирует” озадачивающие феномены, рассматривая их просто как остатки обычной инфантильной жизни.Кляйн (Klein, 1946) относит шизоидные механизмы к универсальной параноидно-шизоидной позиции раннего детства. Другие ранние аналитики, ориентированные на объектные отношения, следуют объяснительной парадигме, согласно которой шизоидная динамика приравнивается к регрессии к неонатальному опыту (Fairbairn, 1941; Guntrip, 1971). Современные теоретики продолжают сохранять уклон в сторону развития, свойственный фиксационно-регрессионной модели, отличаясь при этом своим особым взглядом на точку фиксации. Например, согласно кляйнианской традиции, Джиоваккини (Giovacchini, 1979) считает шизоидное нарушение “прементальным”. Хорнер (Horner, 1979) относит его происхождение к более позднему возрасту, когда ребенок выходит из симбиоза.Возможно, более продуктивные соображения об истоках шизоидной личности можно получить на основе аналитических наблюдений тех условий роста, при которых оказывается, что подросток движется в шизоидном направлении. Одним типом отношений, который, возможно, провоцирует избегание у ребенка, является покушающийся, сверхвовлеченный, сверхзаботливый тип воспитания (Winnicott, 1965). Шизоидный мужчина с удушающей матерью – вот что составляет главную тему популярной литературы в последнее время. Это же явление можно обнаружить и при специальных исследованиях. Клиницисты, наблюдающие пациентов-мужчин с шизоидными чертами, как правило, обнаруживают в семейном основании соблазнительную нарушающую границы мать и нетерпеливого, критикующего отца*.Развитию шизоидного паттерна отстраненности и ухода, возможно, способствует не только уровень, но и содержание родительской вовлеченности. Многие наблюдатели семей тех пациентов, у которых развился шизофренический психоз, подчеркивали роль противоречивых и дезориентирующих коммуникаций (Searls, 1959; Laing, 1965; Lidz & Fleck, 1965; Singer & Wynne, 1965a, 1965b; Baterson et al., 1969). Возможно, что такие паттерны вообще ответственны за шизоидную динамику. Ребенку, находящемуся в ситуации двойного зажима и эмоционально фальшивых сообщений, легко стать зависимым от ухода, чтобы защитить свое собственное “Я” от непереносимого уровня гнева и сомнений. Он может также ощущать глубокую безнадежность. Подобное отношение нередко отмечается у шизоидных пациентов (Giovacchini, 1979).

В явном противоречии с теорией о роли покушающихся родителей в развитии шизоидных черт находятся некоторые сообщения о людях, чье детство характеризовалось одиночеством и пренебрежением родственников в такой степени, что их приверженность уходу (независимо от степени глубины изоляции) можно понять как создание хорошего по необходимости*. Для литературы о шизоидных феноменах – подобная литература широко распространена благодаря высокой социальной цене шизофрении – типично, что везде можно обнаружить контрастирующие и взаимоисключающие формулировки (Sass,1992). И покушение, и депривация совместно определяют шизоидную проблему: если кто-то одинок или подвергается депривации, а родители доступны только в тех случаях, когда они проявляют себя как неэмпатичные и вторгающиеся, разрастается конфликт “тоска-избегание”, “близость-дистанцирование”. Исследование М. Кана (M. Khan, 1963,1974) подчеркивает комбинацию “кумулятивной травмы” от недостатка реалистичной материнской защиты и “симбиотического всемогущества”, присущего избыточной материнской идентификации.

Шизоидное собственное “Я”

Одним из наиболее поражающих аспектов людей с шизоидной организацией личности является их игнорирование конвенциональных общественных ожиданий. В драматическом контрасте к нарциссическому личностному стилю, описанному в предыдущей главе, шизоиды могут быть совершенно индифферентны к тому эффекту, который они производят на других, а также к оценивающим ответам, исходящим от окружающих. Согласие и конформность направлены против природы шизоидных людей, независимо от того, переживают ли они субъективно болезненное одиночество. Даже если эти люди видят некоторую целесообразность в приспособлении, они, скорее, ощущают неловкость и даже нечестность, участвуя в светской болтовне или в общественных делах. Шизоидное собственное “Я” всегда находится на безопасной дистанции от остального человечества.Многие наблюдатели описывают бесстрастное, ироническое и слегка презрительное отношение многих шизоидных людей к окружающим . Эта тенденция к изолирующему превосходству может иметь происхождение в отражении приближения сверхконтролирующего и сверхвторгающегося Другого, описанного в предшествующих этиологических гипотезах. Кажется, даже у наиболее дезорганизованных шизофренических пациентов в течение длительного времени отмечается своего рода преднамеренная оппозиционность – как если бы единственным способом сохранения чувства собственной интегрированности было бы разыгрывание фарса над всеми конвенциональными ожиданиями. Сасс (Sass, 1992) комментирует данный феномен, названный им “контрэтикетом”, следующим образом:
“Кросс-культуральные исследования показывают... что шизофреники вообще тяготеют к “пути наибольшего сопротивления”, к нарушению всяческих обычаев и норм, наиболее почитаемых в данном обществе. Так, в глубоко религиозной Нигерии шизофреникам особенно нравится нарушать религиозные санкции; а в Японии – оскорблять членов семьи”.
Одна из возможностей понимания этого очевидного преднамеренного предпочтения эксцентричности и пренебрежения обычаями состоит в том, что шизоидные личности старательно предотвращают возможность быть определенными – психологически привязанными и приглаженными – другими людьми. Таким образом, для личностей с шизоидной структурой характера состояние покинутости оказывается менее губительным, чем поглощение. М. Балинт в известной статье с вызывающим названием “Дружественное пространство – ужасный пустой мир” (M. Balint (1945) “Friendly Expanses – Horrid Empty Spases”) противопоставляет две разнонаправленные ориентации характера: “филобаты” (philobat), любители дистанции (дословно – самостоятельности, примеч. переводчика), которые ищут успокоения в уединении, и “окнофилы” (oknophil), стремящиеся к близости (при стрессе они обращаются к другим, ищут плечо, чтобы опереться*). Шизоидные люди – абсолютные филобаты. Можно предсказать следующее: поскольку люди часто тянутся к тем, кто имеет противоположные, вызывающие зависть стремления, шизоидов нередко привлекают теплые, экспрессивные, социабельные люди, например, истерические личности. Эта склонность создает почву для возникновения многих семейных, возможно, даже комических проблем, когда нешизоидный партнер пытается разрешить межличностное напряжение, постоянно приближаясь. В то же время шизоид, опасаясь поглощения, старается удалиться (Wheelis, 1966, о “лишенных иллюзий” мужчинах и мечтательных женщинах).Не хочу, чтобы у читателя сложилось впечатление, что шизоиды – это холодные и безразличные люди. Они могут быть очень заботливыми по отношению к другим, хотя и продолжают при этом нуждаться в сохранении защитного личного пространства. Без сомнения, некоторые из них выбирают занятие психотерапией, где они могут безопасно применить свою исключительную сензитивность, помогая другим. Ф. Уилис (F.Wheelis, 1956), находясь в достаточном контакте со своими собственными шизоидными чертами, написал красноречивую статью о привлекательности и азарте занятий психоанализом. Он подчеркивал, что для людей с ядерным конфликтом на тему близости и дистанции эта профессия может быть привлекательна именно тем, что дает возможность узнать других максимально близко и при этом позволяет остаться вне досягаемости чьих-то интерпретаций.Самоуважение людей с шизоидной динамикой часто поддерживается индивидуальной творческой деятельностью. При этом для них более важными оказываются именно аспекты личностной целостности и самовыражения, а не сторона самооценки. Там, где психопат ищет доказательств собственной силы, а нарциссическая личность – восхищения для подпитки самоуважения, шизоид стремится к подтверждению его исключительной оригинальности, сензитивности и уникальности. Подтверждение должно быть скорее внутренним, чем внешним, и, благодаря высоким стандартам в творчестве, шизоиды нередко бывают резко самокритичны. Настойчивость, с которой они добиваются аутентичности, так велика, что фактически гарантирует их изоляцию и деморализацию.Сасс (Sass, 1992) великолепно показал символичность шизоидности для современности. Отчуждение современных людей от “общинного” восприятия, отраженное в деконструктивных подходах в искусстве, литературы, антропологии, философии и критицизме XX века, имеет жутковатое сходство с шизоидным и шизофреническим опытом. Сасс отмечает, что отношение отчуждения, гиперрефлексии (усложненного самоосознания), разъединенность и рациональность, становящаяся сумасшествием, характеризуют модернистское и постмодернистское мышление и искусство. Они противоположны “миру естественных отношений, миру практической деятельности, разделяемых общепринятых смыслов и реального физического существования”. Его представление призывает обратить внимание на облегченное и сверхупрощенное понимание шизофрении и шизоидного переживания.

Итак, кто наиболее стоек. Возьмём концлагерь

По наблюдениям Бруно Беттельгейма всех заключенных в концентрационном лагере можно было условно разделить на три группы – по тому, как они реагировали на внешние обстоятельства: «В первую группу поместить тех, кто лучше всего мог сопротивляться лагерю, во вторую - тех, кто похуже, в третьих ещё хуже […] вот ответ, данный жизнью. В последней группе - чиновники всех видов и мастей. Для них главное в жизни - это мундир, регалии, чины, отношение начальства. То есть все жизненные ценности - внешние. Попав в лагерь, они моментально всего этого лишаются и оказываются голыми. Основное достоинство чиновника - умение слушаться - здесь оборачивается против него. И в результате быстрый распад личности. На втором месте - глубоко верующие люди. Это понятно - в нормальной жизни они занимались совершенствованием своей души. У них есть вера, и её можно взять с собой в лагерь. И там она может даже укрепиться. Верующие в лагере стараются держаться вместе, помогают друг другу и поддерживают других заключённых. На первом месте - люди, для которых честь намного важнее жизни. В старину это были аристократы, теперь - затрудняюсь найти нужное слово, пусть будет «аристократы духа».

Кто выживал в концентрационном лагере?«Эйнштейн как-то заметил, что тот, кто ощущает свою жизнь лишённой смысла, не только несчастлив, но и вряд ли жизнеспособен. Действительно, стремление к смыслу обладает тем, что в американской психологии получило название «ценность для выживания». Не последний из уроков, которые мне удалось вынести из Освенцима и Дахау, состоял в том, что наибольшие шансы выжить даже в такой экстремальной ситуации имели, я бы сказал, те, кто был направлен в будущее, на дело, которое их ждало, на смысл, который они хотели реализовать. Позднее американские психиатры получили этому подтверждение на материале военнопленных, находившихся в японских, северокорейских и северовьетнамских лагерях. Не должно ли то, что является верным по отношению к отдельным людям, быть верно и по отношению к человечеству в целом? И не должны ли мы в рамках так называемых исследований проблем мира уделить внимание вопросу: не заключается ли единственный шанс человечества на выживание в общей для всех задаче, в одном общем стремлении к одному общему смыслу?

Итак, в концлагере выживали шизоиды.

КАК ШИЗОИД ЗАЩИЩАЕТСЯ.

Для понимания того как шизоид защищается надо сравнить особенности страдания человеческого и страдания животного. Животное лишено воображения. Человек в большей степени страдает от представлений как он будет страдать, а не от самого страдания.

Животное страдает оттого, что оно страдает.

Когда несчастье случилось в реальной жизни, то оно воспринимается не так сильно как в воображаемое.

Нельзя забывать о том что львиное количество страданий происходит от того что люди не могут договориться..

Шизоид любую ситуацию рассматривает как с наиболее широкой точки зрения.

Есть такой стиль психотерапии когнитивно поведенческий стиль психотерапиии.

Индивиды, страдающие депрессией, оценивают происходящее с негативным или самокритичным уклоном. Они ожидают неудачи, а не успеха, и при оценке своей деятельности склонны преувеличивать неудачи и преуменьшать успех. При лечении депрессии специалисты по когнитивно-поведенческой терапии стремятся помочь своим клиентам распознать искажения в их мышлении, приведя его в большее соответствие с реальностью. Следующий диалог иллюстрирует, как терапевт, тщательно направляя вопросы, показывает клиентке всю нереалистичность ее убеждений.

Терапевт: Почему вы хотите покончить с жизнью?

Клиентка: Без Рэймонда я ничто... Я не могу быть счастлива без Рэймонда... Но я не могу спасти наш брак.

Т: Каким был ваш брак?

К: Он был несчастным с самого начала... Рэймонд всегда был мне неверен... Последние пять лет я редко видела его.

Т: Вы сказали, что не можете быть счастливы без Рэймонда... Вы чувствуете себя счастливой с ним?

К: Нет, мы воюем все время, и я чувствую себя хуже.

Т: Вы сказали, что вы ничто без Рэймонда. До того, как вы встретили Рэймонда, вы чувствовали себя никем?

К: Нет, я чувствовала, что была кем-то.

Т: Если вы кем-то были без Рэймонда, почему теперь он вам нужен, чтобы кем-то себя чувствовать?(озадаченно)

 К: М-мммм...

Т: Если бы вы были свободны от этого брака, выдумаете, что мужчины интересовались бы вами, зная, что вы не заняты?

К: Я думаю, они интересовались бы мной.

Т: Возможно ли, что вы нашли бы более постоянного мужчину, чем Рэймонд?

К: Я не знаю... Наверно, это возможно...

Т: Тоща что бы вы на самом деле потеряли, если бы разорвали этот брак?

К: Я не знаю.

Т: Возможно, вы бы стали жить лучше, если бы покончили с этим браком?

К: Нет гарантии, что так будет.

Т: У вас есть настоящий брак?

К: Наверное, нет.

Т: Если у вас нет настоящего брака, что вы в самом деле теряете, если решите разорвать его?(долгая пауза) 

К: Ничего, я думаю.

Поведенческая составляющая этого лечения вступает в игру, когда терапевт поощряет клиентку сформулировать иные взгляды на ее ситуацию и затем проверить, что они означают. Например, женщину из этого диалога можно было бы попросить записывать свое настроение через регулярные промежутки времени и затем отмечать, как ее депрессия и чувство самоуважения меняются в зависимости от того, что она делает. Если она считает, что после общения с мужем чувствует себя хуже, чем когда она одна или общается с кем-то еще, с помощью этой информации можно заставить ее усомниться в своем убеждении, что она «не может быть счастлива без Рэймонда».

Шизоид постоянно находит другие альтернативы. 

Их уникальные способности психики проиллюстрируем вот таким образом.

  В основе этого радикала лежит специфическая особенность мышления. Какая? Давайте сначала разберемся, что же такое «мышление».

Обсудим на примере. В качестве подспорья возьмем какой-нибудь известный, хорошо нам знакомый предмет. Скажем, стол. Внимательно рассмотрим его и перечислим качества, которые нам удалось в нем обнаружить… Позвольте, уважаемые читатели, автору вести речь о его собственном столе, поскольку за вашими столами ему сиживать, к сожалению, не приходилось. Вы же смело используйте собственную мебель.

Итак, у стола есть размер (в случае автора – чуть больше метра в длину, шестьдесят сантиметров в ширину и около семидесяти – в высоту), цвет (коричневый, а у вас?), качество материала, из которого он сделан (умолчим), вес (стол достаточно тяжелый, но все же его можно приподнять в одиночку), количество опор-ножек (четыре – у кого меньше или больше?) и т.д. У стола есть еще и характерная форма – горизонтально расположенная плоскость (столешница), удерживаемая на определенном (удобном для сидящего человека) уровне посредством вертикальных опор.

Теперь вопрос: какое из перечисленных качеств является самым главным, принципиально важным, делающим этот предмет именно столом, а не роялем, телевизором и т.д.? Кто сказал «цвет»?! – Разумеется, форма. Именно форма, поскольку она и определяет предназначение стола – служить предметом мебели, на котором удобно располагать различные принадлежности для приема пищи, орудия труда, приспособления для игр и т.д. Изменится то, что мы с вами сейчас называем формой (допустим, плоскость-столешница расположится не строго горизонтально, а под углом в сорок пять градусов) – предмет перестанет быть столом. Но если изменится только цвет (коричневый перекрасим в черный) или материал (сделаем не из дерева, а из металла) – стол останется столом. Надеюсь, это понятно.

Среди самых разнообразных по цвету, размеру, весу, деталям формы и т.д. предметов мы легко находим столы. Да, конечно, столы бывают обеденные, письменные, журнальные. Но всех их объединяет этот главный родовой признак: горизонтальная столешница на вертикальных опорах. Специфическая форма стола настолько врезается нам в сознание, что оказавшись (вообразим на минуту!) на инопланетном космическом корабле или производя археологические раскопки древнего города и натыкаясь на знакомую нам горизонтальную поверхность, мы уверенно определяем: это стол, а что же еще?

Не отдавая себе в этом отчета, мы, уважаемые читатели, только что проделали основные операции познавательного психического процесса, именуемого мышлением.

Бросив взгляд на окружающие нас предметы и остановив его на столе, мы осуществили так называемый «первичный синтез». В нашем сознании перестало существовать все, кроме стола. Разложив конкретный (автор – свой, вы – свой) стол на отдельные элементы-качества (форму, размер, цвет) и оценив каждое из них с точки зрения значимости, мы провели анализ; собрав все опять в единое целое, но уже в иерархической последовательности качеств: сначала – самое главное, затем – все остальное, освоили вторичный синтез или просто «синтез».

Поняв, что такое «стол» и разделив все мыслимые столы на группы: обеденные, офисные, верстаки и т.д. (в зависимости теперь уже от второстепенных, а не принципиально важных качеств, которыми наделены все эти предметы без исключения), мы осуществили классификацию, а осознав роль и место стола среди других предметов, поднялись до систематизации.

Таким образом, мышление – это познание предметов и явлений окружающего мира через их главные, принципиально важные качества, свойства. Результатом такого познания становится понятие об этом предмете (явлении), которым человек оперирует в своих рассуждениях и действиях. Ну, вот, пожалуй, и хватит теории.

Проведем эксперимент. Вашему вниманию, дорогие читатели, предлагаются пять предметов, из которых вам предстоит, основываясь на их главных, с вашей точки зрения, свойствах, исключить один – лишний в этом смысловом ряду.

Будьте предельно внимательны. Начали: «гнездо», «нора», «муравейник», «курятник», «берлога». Автор замер в ожидании ответа. Назовите лишнее.

Гнездо? Пожалуйста, аргументируйте вашу позицию. Вы говорите, что гнездо, в отличие от всего прочего, расположено высоко, на дереве, и в нем живут птицы? Прекрасно. А как же куры, они-то живут в курятнике? Курица – не птица? Хорошо. Принимается. Кто следующий?

Нора? Почему? Глубоко в земле? Ее нужно рыть, прилагая усилия, в то время как берлога – просто удобная для лежбища яма, которую находит медведь? Логично. У кого другое мнение?

Муравейник? В нем живут насекомые, а это – особый мир? Мир почти внеземных существ? Тем более – муравьи, которых некоторые исследователи вообще считают обладателями формы разума, альтернативной человеческому? Да, уж. Серьезная заявка на победу в нашей маленькой викторине. И, тем не менее, какой же ответ – правильный?

Курятник. Конечно, курятник. Безусловно, курятник. Ведь это – сельскохозяйственная постройка. Ее сооружают люди, а не куры. Курятник следовало бы расположить в одном ряду не с гнездом и норой, а с коровником, овчарней, конюшней…

В чем же ошиблись те из вас, кто дал другие ответы? И ошиблись ли они?

Да, с точки зрения ортодоксального мышления – ошиблись. С точки зрения шизоидного мышления – нет.

Шизоиды отличаются от всех остальных (нешизоидов, людей с ортодоксальным мышлением) тем, что понятия о предметах (явлениях) окружающего мира у них формируются на основе не только главных, но и второ-, третье- и десятистепенных по значимости качеств. Шизоиды легко создают понятия даже на основе вымышленных, предполагаемых свойств, подчас игнорируя при этом очевидные, реальные.

И главные, и малозначительные, и реальные, и иллюзорные качества предметов (явлений) могут с одинаковой вероятностью занять в сознании шизоида место основного, принципиально важного, без которого этот предмет (явление) существовать не может.

У шизоида для каждого предмета припасено несколько равновеликих по значению понятий. Не верите? Автору, представьте, удалось это доказать экспериментально.

Как-то раз, за чашечкой кофе, автор стал объяснять происхождение шизоидности своим приятелям, один из которых обладал выраженным шизоидным радикалом, второй был человеком, мыслящим гораздо более ортодоксально.

Чтобы пояснить им сущность мышления, автор взял в руки кофейную чашку и затянул привычную «песню»: «У этой кофейной чашки есть целый ряд свойств: размер, цвет, вес, качество материала (увы, в подобных объяснениях не избежать повторов), форма – чашка представляет собой емкость для жидкости… Какое из перечисленных свойств является основным, принципиально важным для этого предмета?»

Два ответа прозвучали молниеносно и одновременно, как выстрелы на дуэли.

«Форма, емкость», – сказал ортодокс. Шизоид ответил… Внимание! «Смотря… для чего… использовать».

Каково?! «Смотря для чего использовать». Для чего же еще, возникает закономерный вопрос, можно использовать кофейную чашку, как не для того, чтобы пить из нее кофе?

Все люди, дорогие друзья, делятся – в зависимости от того, какой ответ они дают на подобный простой вопрос – на две неравные части: на шизоидов и на всех остальных.

Несмотря на несколько шутливый тон, выбранный автором, и на не вполне серьезные обстоятельства, в которых проходил этот эксперимент, надеюсь, вы уловили нечто принципиально важное. А именно: на что бы ни смотрел шизоид, о чем бы он ни размышлял, в его сознании складывается не один образ, не одно понятие воспринимаемого предмета (явления), а несколько (целый спектр!) – равновеликих по значению, равновероятных по возникновению и по дальнейшему использованию в поведении. 

Зададимся вопросом: можно ли полноценно адаптироваться к социальной среде, где преобладают ортодоксы, с таким мышлением? Нет. Так жить нельзя. Но мы не должны забывать, что реальный характер состоит не из одной шизоидности. В него включены и другие радикалы, за счет которых, в данном случае, и происходит постепенная интеграция человека в социум. В результате формируется особая шизоидная структура личности.

На некое своеобразное «ядро», представленное шизоидным радикалом, как бы наслаивается – в муках! – социально-ориентированная «оболочка», состоящая из усвоенных стереотипов ортодоксального поведения - часто формально и с некоторым искажением оригиналов. Чем больше «ядро», т.е. чем более выражена в реальном характере шизоидная тенденция, тем тоньше и ненадежнее «оболочка».

При этом «ядро» и «оболочка» существуют как бы в параллельных мирах: одно – в противоречивом, своеобразном, глубоко оригинальном, нестандартном внутреннем мире, другая – среди людей. Испытывая взаимное влияние, эти структуры, однако, не смешиваются, и личность словно раздваивается, расщепляется. В одном человеке, как в коммунальной квартире, живут несколько индивидуальностей, что и объясняет название виновного в этом радикала (корень «шизо-» происходит от греческого «схизис», что означает «раскол», «расщепление»).

То есть его сознание само защищается от депрессии.. не прибегая к защитам. 

Но возникает вопрос почему мы не все шизоиды.. и что первично особенность мышления вызывает не надобность психологических защит, или отсутствие психологических защит вызывает такую особенность мышления.

ФУНКЦИОНАЛЬНОЕ АССИМЕТРИЯ МОЗГА И ПСИХИЧЕСКАЯ ТРАВМА.

Дьявол коренится в деталях. Что есть реальность. Шизоид, шутя создает другие реальности. Попробуем вообще разобраться что есть реальность.

Первое что входит в состав реальности это физический мир. То что можно пощупать, потрогать, полизать. Вторая составляющая этой реальности это ментальная. Слова, символы, уравнения, ощущение гармонии, красоты.

Психологические защиты искажают реальность, когда беда случилась. Но мы не всегда понимаем случилась ли беда или нет. Самое мучительное для матери когда сын на войне это получит пропал без вести, а не убит. Чтобы вам было легче понять в чем проблема применения этих психологических защит я вам приведу пример с походом к стоматологу. Дырка от кариеса как вы понимаете не появляется ни с того ни с чего. Проблема заключается в том что нету четкой грани между шероховатостью и пеньком от зуба. А поход к стоматологу не смотря на то что применяется обезболивание всегда неприятная процедура. Итого психологическая защита начинает работать. И мы начинаем откладывать поход к стоматологу. Решение этой проблемы очень простое ходить к стоматологу два раза в год весной и осенью независимо есть ли дырки или нету. Тут надо отметить одну очень интересную особенность сознания и подсознания. Если психологическая защита начинает действовать незаметно, то сознание работает по дискретной схеме . То есть когда выпадает пломба то мы понимаем что с зубом не в порядке и мы идём сразу стоматологу. В случае с пломбой существует чёткая грань между нормальным зубом, а вот случае с кариесом всё иначе.

Подсознание не воспринимает мир дискретно. Где оно локализуется.

Исследования показывают что локализация подсознания происходит в правом полушарии.

Левое полушарие мозга отвечает за абстрактно-логическое мышление человека, т.е. мышление связанное со словесной (вербальной) интерпретацией понятий и явлений. Здесь появляется речь.
С помощью левого полушария мозга человек может говорить, думать, логически мыслить и анализировать ситуации, включая процесс индукции.

Люди с ведущим (доминирующим) левым полушарием головного мозга, обычно, обладают развитым вербальным интеллектом, большим словарным запасом, они отличаются разговорчивостью, активностью, способностью прогнозирования и предвидения.Правое полушарие мозга отвечает за пространственно-образное мышление (невербальное), которое обеспечивает целостность восприятия.Человек с преобладанием правого полушария головного мозга, обычно, предрасположен к мечтательности, фантазиям, к тонким и глубоким чувствам и переживаниям, у него развит невербальный интеллект, он неразговорчив и медлителен. Последние исследования мозга показали следующее при депрессивном состоянии возбуждается правое полушарие мозга. Почему это так происходит. Но есть люди которые это возбуждение не приводит к тому эффекту. Ниже это статья из интернета..

Шизоид – что-то среднее между безумцем и нормальным человеком. Это здоровый гражданин, отличающийся некоторыми странностями в поведении. Он часто замкнут и испытывает проблемы с общением, но имеет богатый внутренний мир, а из своих недостатков способен даже извлечь выгоду. У него нет признаков психической болезни, таких как паранойя, галлюцинации и несвязность мыслей, однако он выделяется из серой массы. Таких обычно называют чудиками.

"Он может носить странную одежду или необычно вести себя, – говорит аспирант отделения клинической психологии университета шт. Тенесси Брэдли Фоллей. – Он живет нормальной жизнью, но отличается необычным мышлением и некоторые вещи имеют для него особое значение".

Чтобы выяснить, какими такими преимуществами и главное – почему – наделены шизоиды, исследователи провели пару экспериментов. Причем, они использовали для наблюдения за течением в человеческой голове творческих процессов технические методы.

Определив понятие творческого потенциала как способность извлечь что-то новое и полезное из уже существующих идей и предметов, исследователи набрали три группы подопытных. В одну входили обычные, ничем не примечательные люди, в другую больные шизофренией, а в третью – те самые шизоиды.

В ходе первого эксперимента всем трем группам показывали разные предметы домашнего обихода и просили придумать для них новые функции. Например, для иголки и нитки. В то время, как нормальные граждане и шизофреники давали банальные ответы, такие как шитье, один шизоид заявил, что если бы это был бедный человек, он мог бы сделать из нити кольца, а иглой написать на песке: "Я тебя люблю".

Во время второго эксперимента три группы испытуемых также попросили придумать нетрадиционное применение для предметов быта и при этом фиксировали их мозговую деятельность с помощью приборов. В результате выяснилось, что у всех подопытных во время творческого процесса активизировались оба мозговых полушария, однако у шизотипов правое полушарие работало намного активнее. Ученые полагают, что либо шизоиды имеют возможность активнее использовать правое полушарие, либо у них существует более эффективная взаимосвязь между двумя половинами мозга.

Для ответа на этот вопрос давай рассмотрим что есть язык

язык состоит из двух составляющих слов и метафор

Мы говорим о сознательном уме как о «быстром» или «медленном». Или о ком-то с «проворным» умом, «сильным умом»; или о «слабоумном»; или о человеке «широкого ума», «глубокого», «открытого» или «узкого» ума. И, как и в реальном пространстве, что-нибудь может быть в нашем уме «на периферии», или «таиться в глубине», или «быть выше» нашего ума. Но, напомните вы мне, метафора — это просто сравнение, и она не может производить новых сущностей наподобие сознания. Должный анализ метафор демонстрирует прямо противоположное. В каждой метафоре есть, по меньшей мере, два терма: то, что мы пытаемся выразить словами, метафранд (metaphrand); и терм, производимый с этой целью согласно струкции, метафаер (metaphier). Это близко к тому, что Ричардс назвал «направлением» (tenor) и «средством передвижения» (vehicle) — терминами, более подходящими для поэзии, чем для психологического анализа. Вместо этого я выбрал «метафранд» и «метафаер», чтобы придать больше свойств оператора благодаря схожести с арифметическими терминами «множимое» (multiplicand) и «множитель» (multiplier). Если я говорю, что «корабль бороздит море», метафранд — это то, как судно движется в воде, а метафаер — плуг.

В качестве более подходящего примера, вообразите личность, во времена формирования нашего ментального словаря пытавшуюся решить некую проблему или научиться выполнять некую задачу. Чтобы выразить свой успех, он мог внезапно воскликнуть (на сво ем языке): «Ага! Я «вижу» решение». «Вижу» — это метафаер, берущий начало из физического поведения в физическом мире, который применен для этого, иным способом невыразимого, психического события — метафранда. Но метафаеры обычно имеют ассоциации, называемые парафаерами (paraphiers), которые проецируются обратно на метафранд, образуя то, что называется парафрандами (paraphrands) и, разумеется, создавая новые сущности. Слово «вижу» обладает ассоциациями видения в физическом мире и, следовательно, в пространстве, и это пространство, таким образом, становится парафрандом, поскольку объединено с подразумеваемым ментальным событием, называемым метафрандом.

Итак, приходим к выводу что мозг создаёт новые понятия обрабатыватывая метафоры. Но метафора связана с зрительным образом.

А за невербальное мышление кто отвечает - правое полушарие.

Следовательно у шизоидов более эффективная взаимосвязь между двумя половинами мозга.

Следовательно мы приходим к выводу что причиной того что возбуждение правого полушария приводит к депрессии является то что оно немое.. оно пытается что то сказать.

В дальнейшем при усугублении ситуации у человека начинаются слуховые галлюцинации. Считающиеся очень важным симптомом при диагностике шизофрении, слуховые галлюцинации происходят в той или иной форме в различное время у примерно половины населения  Словесные галлюцинации распространены сегодня, но в ранних цивилизациях, я предполагаю, они были повсеместными. Эта психика ранних времен, например, во времена Илиады, представляла собой то, что называется двухпалатным разумом, используя метафаер двухпалатного законодательного собрания. Это подразумевает просто то, что человеческая психика в те времена состояла из двух частей: части, принимающей решения, и ведомой части; и ни одна из них не была сознательной в том смысле, в котором я описываю сознание. В своей повседневной жизни он полагался на привычки, но когда возникала некая проблема, требующая нового решения, или ответа более сложного, чем могла обеспечить привычка, то стресс, вызванный необходимостью принятия решения, был достаточен, чтобы спровоцировать слуховые галлюцинации. Поскольку такие индивидуумы не обладали пространством ума, в котором могли спрашивать или сопротивляться, постольку этим голосам приходилось подчиняться.

Но какое это имеет отношение к психической травме. Для ответа на этот вопрос надо рассмотреть один очень интересный феномен - феномен отчуждения.

Теперь давай уточним что есть психическая травма. Говорю сразу что любая психическая травма это осознание отчуждения.

Что за это зверь такой отчуждение раз к нему можно привести к общему знаменателю все разновидности психической травмы.

Отчужде́ние (англ. alienation, нем. Entfremdung) — отделение от людей процесса и результатов их деятельности, при котором процесс и результаты деятельности становятся неподвластными человеку и даже господствуют над ним, делая чуждыми друг другу человека и создаваемый им мир

Тема отчуждения впервые появляется в эпоху барокко и рассматривается сторонниками теории «общественного договора»(Ж.-Ж. Руссо, Дж. Локк, Т. Гоббс, К. А. Гельвеций). Они характеризовали современное им общество как общество отчуждения — делегирования полномочий. Социальные институты в таком обществе (мораль, религия, искусство, также обычаи, привычки — всё, что несёт в себе подчинение общим интересам) являются посредниками между людьми и в силу того, что они есть воплощение воли частных лиц, становятся чуждыми человеку, заставляя его подчиняться частным интересам и развивать свою личность в рамках установленных законов. Эта сила, ставшая над человеком, забирает у него «подлинность», ничего не дав взамен, и он превращается в частичного человека («дробную единицу»).

В таком значении «отчуждение» применялось и М. Гессом. Помимо вышеописанных социальных институтов, господствующих над человеком, он отмечает ещё явление денежного фетишизма в обществе: «Деньги — это продукт взаимно отчуждённых людей, отрешённый вовне человек»

Для Маркса отчуждение — это потеря смысла существования рабочим в процессе труда в эпоху капитализма. Осмысливается в ранних работах, включая «Экономико-философские рукописи 1844 года». Маркс выделял 4 вида отчуждения: от процесса труда, от продукта труда, от своей собственной сущности и людей друг от друга. К. Маркс рассматривал работника в капиталистическомобществе, вследствие развития машинного производства и соответствующего уровня разделения труда превращённого в «деталь» огромного машинного механизма, в «придаток». Рабочая сила превращается в товар, который продается за заработную плату. Рабочему для существования необходимо работать на капиталиста, имеющего в собственности средства производства. Произведённый работником продукт «уходил» к капиталисту (владельцу средств производства) и вследствие этого представлял собой как бы чуждый, отделённый от работника предмет. Отчуждение рассматривалось и в процессе отделения продукта труда, и в самой производственной деятельности, и в отношении работника к самому себе и к другим людям.

В чем же заключается отчуждение труда?

Во-первых, в том, что труд является для рабочего чем-то внешним, не принадлежащим к его сущности; в том, что он в своем труде не утверждает себя, а отрицает, чувствует себя не счастливым, а несчастным, не развивает свободно свою физическую и духовную энергию, а изнуряет свою физическую природу и разрушает свои духовные силы. Поэтому рабочий только вне труда чувствует себя самим собой, а в процессе труда он чувствует себя оторванным от самого себя. У себя он тогда, когда он не работает; а когда он работает, он уже не у себя. В силу этого труд его не добровольный, а вынужденный; это – принудительный труд. Это не удовлетворение потребности в труде, а только средство для удовлетворения всяких других потребностей, но не потребности в труде. Отчужденность труда ясно сказывается в том, что, как только прекращается физическое или иное принуждение к труду, от труда бегут, как от чумы. Внешний труд, труд, в процессе которого человек себя отчуждает, есть принесение себя в жертву, самоистязание. И, наконец, внешний характер труда проявляется для рабочего в том, что этот труд принадлежит не ему, а другому, и сам он в процессе труда принадлежит не себе, а другому. Подобно тому как в религии самодеятельность человеческой фантазии, человеческого мозга и человеческого сердца воздействует на индивидуума независимо от него самого, т.е. в качестве какой-то чужой деятельности, божественной или дьявольской, так и деятельность рабочего не есть его самодеятельность. Она принадлежит другому, она есть утрата рабочим самого себя.

В результате получается такое положение, что человек (рабочий) чувствует себя свободно действующим только при выполнении своих животных функций – при еде, питье, в половом акте, в лучшем случае еще расположась у себя в жилище, украшая себя и т.д., – а в своих человеческих функциях он чувствует себя только лишь животным. То, что присуще животному, становится уделом человека, а человеческое превращается в то, что присуще животному?

Правда, еда, питье, половой акт и т.д. тоже суть подлинно человеческие функции. Но в абстракции, отрывающей их от круга прочей человеческой деятельности и превращающей их в последние и единственные конечные цели, они носят животный характер. 

Теперь я скажу самое интересное Карл Маркс нигде не работал. Он жил за счёт своего друга Энгельса. То есть он не работал на фабрике и жил за счёт написания статьей.

Но жил он довольно бедно. Как жил Маркс вы можете найти в интернете. Это выходит за пределы моего исследования. Потребность в не отчуждённом труде у него превосходила потребность в хороших заработках. Он смог бы заняться бизнесом мозги у него больше. Непонятно одно почем у он свою психологию распространил на весь пролетариат.

Но вернёмся к теме отчуждение и психическое страдание.

Все считали, что страдание - плохо, а Франкл убеждает, что в

страдании рождается глубинное понимание жизни.
Как такое происходит.
Отчуждение похоже на большую матрёшку. Когда человек разбивает одну матрёшку под ним обнаруживается ещё одна матрёшка.
Допустим убили сына или дочь. Это самая тяжёлая утрата которую человек может пережить. Конечно это будет довольно тяжело но люди которые это смогли это пережить поняли что их жизнь полна каким то более глубоким смыслом.

Светла моя печаль, светла,
Былое сожжено дотла,
ОстАлась лишь одна зола,
Напрасно я тебя ждала...
Не буду как свеча гореть,
Надеяться и гаснуть вновь.
Не буду ни о чем жалеть,
Тебе прощая нелюбовь.

Стала светлою печаль,
Видно сердце
Отболело,
И любви моей свеча
Догорела,
Догорела.
В одиночестве светить
Даже звездам
Так непросто.
Ты вернешься, может быть,
Только поздно,
Слишком поздно.

Светла моя печаль, светла.
Быть может, просто я спала,
А вьюга снегом замела
Воспоминания тепла?
Быть может, потеряю счёт
Бессмысленных ночей и дней,
Но кто-нибудь свечу зажжёт
На алтаре любви моей...

Стала светлою печаль,
Видно сердце
Отболело,
И любви моей свеча
Догорела,
Догорела.
В одиночестве светить
Даже звездам
Так непросто.
Ты вернешься, может быть,
Только поздно,
Слишком поздно.

Как такое происходит. Болезненный аффект становится светлым.

Психическая травма это осознание того что действия были неправильными.

В результате проработки её возникает более устойчивая структура психи. Вот почему она становится светлой.

Но надо понимать что такое происходит в психике обычного человека. Психическая травма вызывает шизоидизацию.

Психологическая травма возникает только тогда когда психологические защиты пробиты.

А что если человек всегда находится в таком состоянии.

Суть одухотворенно-философской аутистичности — в способности отрешаться от непосредственной реальности, в которую мы все погружены, так что в этой отрешенности из далекой глубины начинают проступать тайные письмена. К ним шизоид начинает подбирать символический ключ, который находит в сокровищницах своей души. Он стирает налет второстепенностей, шелуху малозначимых подробностей, и его взору открывается более широкое панорамное видение. Все это делает шизоида углубленным той самой глубиной, что лежит по ту сторону непосредственной действительности.

В идеалистических построениях как вечный лейтмотив звучит: реальный мир — только покрывало, срывая которое, обретаешь всю полноту реальности, той самой, глубже и помимо которой уже ничего нет, ту самую, что не происходит из чего-то иного, а лишь из себя же самой, а все остальное из нее. Эта Реальность и есть Аутистичность с большой буквы. Если аутистичность есть самособойность (перевод термина), то эта Реальность и есть высшая самособойность, завершенная и завершаемая сама собой, осуществленная, сама в себе живущая Гармония. Для верующего шизоида — это Бог, для неверующего — что-то, что Бога заменяет. Шизоидная (аутистическая) душа живет под знаком поиска высшей Гармонии. И мука такого человека — завершить свою аутистичность, замкнуть ее Гармонией.Самособойность, по своей внутренней логике, требует возврата к истоку. Суть духовного поиска шизоида — стремление к замкнутости, даже еще точнее, замкнутости, которую созидает и несет в своей душе зрелый шизоид. Замкнутость в данном контексте — внутренняя характеристика, стиль, строй душевной жизни, а не атрибут внешнего имиджа. Это волшебный, сияющий миг, когда кладется последний камень, и все здание оживает ослепительной Красотой. В то же время существует много внешне замкнутых людей, не знающих этой внутренней волшебной работы. Эти люди — аутичны, не аутистичны. В зависимости от особенностей, аутистичность можно сравнивать с замкОм (если она схематична, груба, малоталантлива), ЗАмком (если она величественна, сложна, многоярусна) или Небом (если она, прорываясь сквозь все ограничения, растворяется в бесконечности).Аутистическое (самособойное) размышление и чувствование мало опираются на реальные земные факты, однако это не ошибочность, а особенность такого мышления. Реалисты живут и мыслят в тесном соприкосновении с реальной жизнью, а шизоиды поднимаются, отрываясь от реальности, все выше и выше к вершине Духа. По мере этого восхождения мысль отталкивается уже не от фактов жизни, которые остались далеко внизу, а сама от себя. Одно понятие переходит в другое, третье, между ними возникает сложная мыслительная игра. Мысль все более очищается от аромата земной реальности и входит в разреженный воздух царства чистых понятий. Способность мышления к саморазвитию составляет его аутистическую сущность. Чтобы почувствовать это мышление, с его миром чистых понятий, можно обратиться к «Науке логики» Гегеля, учебнику по высшей математике или теоретической физике, какой-либо религиозно-мистической доктрине. Одна из книг Г. Гессе называется «Игра в бисер»; имеется в виду игра высокими отвлеченными понятиями.Аутистическое мышление развивается не по велению фантазии, а руководствуясь интуицией, которая лежит глубже сферы эмоций. Шизоид ощущает себя не капризным ребенком, а слугой Невидимого. В его душе есть некий внутренний голос, указующий перст, нарастающий зов, прислушиваясь к которому, работает математик, верит верующий, толкует психоаналитик, творят художник, поэт и философ. Это интуиция, голос Источника внутри ищущего. Критерием истинности подобного мышления выступает внутренняя согласованность мысли, ее завершенность, — когда нельзя ничего отнять или добавить без того, чтобы не нарушить гармоничное единство. Чем выше поднимается шизоид в своем духовном восхождении, тем более совершенная Гармония ему открывается. На определенной ступени подъема возникает качественный скачок: шизоид ощущает, что произошел прорыв к Духовному первоисточнику, что он к нему ближе, чем к Земле.Таким образом, если с аутизмом ассоциируются закрытость, недостаточность, дефектность, то с аутистичностью — богатство души, открытость Высшему, способность жить в царстве отвлеченных понятий, ощущение первородства Духа над материей, обретение неземной Гармонии, причащенность к ней собственной души и, может быть, ее бессмертие.У аутистичности с аутизмом есть общий признак — отрыв от реальности. Это предусловие того и другого, но если при аутизме нередко открываются ворота психопатологии, то при аутистичности этот отрыв есть необходимое условие для поиска Гармонии в неземном. Аутистичность изнутри (то есть так, как переживает ее сам шизоид) есть не самособойность, а Боговдохновенность душевных и мыслительных переживаний. Для тех, кто неспособен уловить эту Боговдохновенность, она вырождается в самособойность. Нередко для реалиста шизоид — сказочник, для себя же, ощущая великую неслучайность движений своей души, он — пророк, глашатай, инструмент и мастер Бога, проводник внеземного. Аутистичность для шизоида есть обнаружение Невидимого, но Сущего.Однако и среди аутистов не все идут к вершине Духа. Кто-то останавливается на той или иной ступени и занимается не метафизикой, мистикой, богословием, а математикой, символической поэзией, теоретической физикой, глубинным психоанализом и многим другим. Не всякая аутистичность несет на себе оттенок возвышенного, нередко она проявляется в гораздо более скромных формах и выступает как известная самостоятельность, независимость «Я» от внешних влияний и событий. М. Е. Бурно отмечает, что «во многих случаях (чаще несложных и даже примитивных) аутистичность сказывается внешне просто защитной нелюдимостью, трудностями общения с людьми и соответственно очень скупыми контактами с уходом в какую-либо профессиональную «скорлупу» /10, с. 116/.Немало среди шизоидов и примитивных рассуждателей, переливающих понятия «из пустого в порожнее», этот процесс тоже есть аутистичность, но бедная, резонерская. Однако примитивная и высокая аутистичность имеют родственную связь, как проницательно это заметил, естественно, не употребляя терминов, В. Набоков. Он вспоминает гоголевских мужиков, которые без всякой практической надобности и пользы для себя, резонерски предаются рассуждениям о том, доедет ли колесо до Москвы или до Казани. Набоков пишет: «Фантазия бесценна лишь тогда, когда она бесцельна. Размышления двух мужиков не основаны ни на чем осязаемом и не приводят ни к каким ощутимым результатам; но так рождаются философия и поэзия…Но читатель может спросить какое имеет отношение более высокоскоростная связь между правым и левым полушарием к проблеме отчуждения.И вообще какое имеет отношение вся ли психическая травма к отчуждению.То есть может быть не вся психическая травма имеет к проблеме отчуждения.Что ж давай разберём послужной список этого поистине жуткого явления.

1 Война.Война сама по себе очень парадоксальное явление. Все знают чтобы её прекратить нужно всего лишь запретить выпускать оружие. Но какая-то страшная сила висящая над нами заставляет выпускать оружие, и пользоваться им.2 Вредные привычки.Курение. И водка. Все знают что от курева никакого удовольствия нету. Но мы курим

3 Скандалы и ссоры в результате измены.Людям просто вдолбили в голову что мы должны любить только одну женщину. В странах востока норма иметь четыре жены.. а ещё есть шведская семья

4Залезание в долги и чрезмерная бережливость.Звучит странно, но иногда два совершенно противоположных явления будут связаны друг с другом если вы обнаружите что вы понимаете как правильно обращаться деньгами, но не можете этого сделать.. какая -то страшная и демоническая сила держит вас за глотку.НИКАКИХ ПСИХИЧЕСКИХ ТРАВМ НЕ БЫЛО ЕСЛИ ВСЕ ВЕЛИ В ПОЛНОМ СООТВЕСТВИИ КАК ИМ ВЕЛИТ РАССУДОК. 

НИКАКИХ ПСИХИЧЕСКИХ ТРАВМ НЕ БЫЛО ЕСЛИ ВСЕ ВЕЛИ В ПОЛНОМ СООТВЕСТВИИ КАК ИМ ВЕЛИТ РАССУДОК.Ницше описал это явление как о духе тяжести.Тот, кто научит людей летать, сдвинет все пограничные камни; сами эти камни заставит он воспарить, и новым именем назовет землю – именем "легкая". 

Страус бежит быстрее самой резвой лошади, но в тяжелую землю еще прячет он голову свою: так и человек, который не умеет еще летать. 

Тяжелыми называет он землю и жизнь; ибо так хочет Дух Тяжести! Но тот, кто жаждет стать легким, стать птицей, тот должен любить самого себя: так учу я. 

Конечно, любить не любовью больных и немощных, ибо у них даже себялюбие – зловонно! 

Так учу я: надо учиться любить себя – любовью здоровой и святой, чтобы оставаться верным себе и не терять себя. 

Такая потеря назвала себя "любовью к ближнему"; с помощью этого слова до сих пор лгали и лицемерили больше всего, и особенно те, кого с трудом выносил весь мир. 

И поистине, это вовсе не заповедь на сегодня и на завтра – учиться любить себя. Напротив, из всех искусств это самое тонкое, самое мудреное, самое высшее и требующее наибольшего терпения. 

Ибо достояние свое всегда хорошо спрятано от самого себя, и из всех сокровищ последним выкапывается всегда собственный клад; таково действие Духа Тяжести. 

Едва ли не с колыбели дают нам в наследие тяжелые слова и ценности: "добро" и "зло" – так называют наследие это. И во имя их прощают нам жизнь нашу. 

И потому допускают детей до себя, чтобы вовремя не дать им полюбить самих себя: таково действие Духа Тяжести. 

И мы – мы доверчиво тащим то, что взваливают на нас, тащим на огрубевших плечах по суровым горам! И когда мы обливаемся потом, нам говорят: "Да, жизнь трудно сносить!". 

Но только человеку трудно нести и выносить себя! И все потому, что тащит он на плечах своих слишком много ненужного. Подобно верблюду, становится он на колени и дает как следует навьючить себя. 

И особенно трудно тому, кто силен, вынослив, способен к почитанию, – слишком много чуждых, тяжелых слов и ценностей навьючивает он на себя: и вот – жизнь представляется ему пустыней! 

Поистине! Даже многое из собственного достояния бывает нелегко нести! Многое внутри человека похоже на устрицу, отвратительную и скользкую, которую трудно схватить. 

Потому внешняя оболочка и должна быть разукрашена, чтобы выглядеть благородно, будучи как бы ходатаем за все, что внутри. Но и этому искусству надо еще научиться: надо иметь скорлупу, и прекрасную видимость, и мудрую слепоту! 

Но и тут во многом возможна ошибка, ибо иная человеческая оболочка бедна и уныла, и слишком уж напоминает скорлупу. Много скрытых достоинств и сил остаются неразгаданными; самые изящные лакомства не находят ценителей! 

Женщины знают это, особенно те, которые высоко ценятся: чуть потолще, чуть потоньше – как часто судьба заключается в этом "чуть-чуть"! 

Трудно открыть человека, а самого себя – труднее всего; часто дух лжет о душе. Таково действие Духа Тяжести. 

Но открыл себя тот, кто говорит: вот мое добро и мое зло. Так он заставляет умолкнуть крота и карлика с их речами: "Добро для всех, зло для всех". 

Поистине, не люблю я и тех, для кого хороши все вещи, а мир этот считается лучшей из них. Таких называю я вседовольными. 

Вседовольство, умеющее находить вкус во всем, – это не лучший вкус! Я уважаю строптивые, привередливые языки и желудки, научившиеся словам "Я", "Да", "Нет". 

Но все жевать и переваривать – это свойственно разве что свиньям! Постоянно повторять "И-А" – этому обучены одни лишь ослы и те, кто близки им по духу! 

Густой желтой и яркой красной краски требует вкус мой, примешивающий во все краски кровь. Но тот, кто белит дом свой, обнаруживает бескровную душу свою. 

Одни влюблены в мумии, другие – в призраки: и те, и другие одинаково враждебны плоти и крови. О, как противны они вкусу моему! Ибо люблю я кровь. 

И не желаю я жить там, где каждый плюет, – не по вкусу мне это: ибо ни у кого нет во рту золота; уж лучше жить среди воров и клятвопреступников. 

Но лизоблюды, облизывающие плевки, мне еще противнее; а самое отвратительное животное, которое обнаружил я среди людей, я назвал паразитом; оно не хотело любить, однако, хотело жить за счет любви. 

Несчастными называю я всех, у кого один только выбор: сделаться либо лютым зверем, либо лютым укротителем. Среди них не поставил бы я шатра своего. 

Несчастными называю я и тех, кто всегда должен быть на страже, – противны они вкусу моему: все эти мытари и торгаши, короли и прочие стражи стран и сундуков. 

Поистине, я тоже научился быть на страже – и научился этому хорошо, – только на страже самого себя. И в особенности учился я стоять, и ходить, и бегать, и лазить, и танцевать. 

Ибо вот учение мое: кто хочет научиться летать, тот должен сперва научиться стоять, и ходить, и бегать, и лазить, и танцевать: нельзя сразу научиться полету! 

По веревочной лестнице научился влезать я в любые окна, проворно вскарабкивался я на высокие мачты; сидеть на высоких мачтах познания казалось мне блаженством, – подобно маленьким огонькам вспыхивать на высоких мачтах: пусть малый свет, но и он великое утешение для потерявших дорогу кораблей и потерпевших кораблекрушение! 

Многими способами, разными путями пришел я к истине своей: не по одной лестнице поднимался я в высоту, откуда взор мой устремлялся вдаль. 

Неохотно расспрашивал я, какой дорогой пройти, – это всегда претило вкусу моему! Я предпочитал вопрошать и испытывать эти дороги. 

Испытывать и вопрошать – таковы были пути мои: и поистине, надо еще научиться отвечать на эти вопросы! Но таков вкус мой: 

– не хороший, не дурной, а мой вкус, которого мне не надо ни стыдиться, ни скрывать. 

"Это теперь мой путь, а где же ваш?" – так отвечаю я тем, кто расспрашивает меня: "Каким путем следовать?". Ибо пути как такового, не существует!

Теперь надо разобрать самое интересное. Дело в том что мы не всегда полностью осознаём до какой степени мы отчуждены. Большинство людей не не слышали даже этого слова.

Только психическая травма может дать стимул к избавлению от отчуждения. Например пришла похоронка с сыном погибшим на войне...

Я пережил и все еще переживаю множество видов здоровья... Что же касается болезни, очень хотелось бы знать, можем ли мы обойтись без нее? Только великое страдание способно окончательно освободить дух".

Мы поняли что есть отчуждение на интуитивном уровне. Теперь нужно выяснить механизм при помощи которого оно создаётся.

Почему это так важно понять.. дело в том что Маркс предложил лекарство которое хуже болезни.. его идея социализма не разрешала проблему отчуждения, потому что оно не одно, есть множество разновидностей. Маркс проецировал собственную психологию на пролетариат..Во времена Маркса термина Проекция не было. Поэтому он не смог понять что творилось в его черепушке. Маркс сам очень тяжело страдал от отчуждённого труда. Этот человек не мог работать отупляющие каким нибудь уборщиком и грузчиком. Вот вам справка из википедии что такое проекция.Психологический процесс, относимый к механизмам психологической защиты, в результате которого внутреннее ошибочно воспринимается как приходящее извне. Человек приписывает кому-то или чему-то собственные мысли, чувства, мотивы, черты характера и пр., полагая, что он воспринял что-то приходящее извне, а не изнутри самого себя.В качестве защитного механизма проекция позволяет человеку считать собственные неприемлемые чувства, желания, мотивы, идеи и пр. чужими, и как следствие, не чувствовать за них ответственность. Негативным следствием такой защиты является желание исправить внешний объект, на который спроецировано что-то негативное, или вообще избавиться от него, чтобы так избавиться от «вызванных им» чувств. Внешний объект, между тем, может не иметь ничего общего с тем, что на него спроецировано.В гуманитарных науках средство познания аналогия.Поэтому я нашёл аналогию которая частично нам поможет понять что за зверь такой отчуждениесамый лучший способ понять что это такое это провести аналогию с инвалидностью. Инвалидность я имею по той причине я описываю то что мне знакомо.Травма психическая так и травма физическая могут вызвать временную так и постоянную инвалидность. Даже простой порез пальца может вызывать неспособность частично пользоваться рукой.Похоронка сына может надолго блокировать способность любить.Теперь давай представим человека не имеющего слуха от рождения. Или зрения.Воспринимает ли себя этот человек инвалидом. Тут я сообщу кое что странное.. человек этот себя инвалидом не может считать.Это логично. Если человек изначально не слышал то как он может понять чего он лишён. Или зрения.Я начал себя чувствовать инвалидом, когда мне сделали слухопротезирование. До 20 лет я ни с кем не общался.Это осознание и приводило к тому, что я ношу средства реабилитации слуховые аппараты.Звучит это странно, но не имея слуховых аппаратов до 20 лет я ощущал себя абсолютно здоровым.Но между отчуждением и инвалидностью есть одно различие.Никто в здравом смысле не захочет быть инвалидом. Но отчужденным пожалуйста... а отчуждение это добровольная инвалидность.Мы знаем что есть люди которым нужен гемодиализ. Есть люди которые нуждаются в ежедневных уколах инсулина. Есть люди которые нуждаются в ежедневном приёме протиэпилептических препаратов..и есть люди которые курят и выпивают. От этого никакого удовольствия не получают.Но самое главное это то что в отличие от инвалидности, которая остаётся у человека до конца его дней или может быть значительно с корректирована отчуждение распространяется подобно заразе..Отчуждение вызывает ещё более усиленную травматизацию других людей и как следствие ещё более усиление отчуждения.Самое главное что иногда попытка от него избавиться приводит ещё более худшему отчуждению.И ещё эта форма инвалидности не осознаётся..Осознаётся строго говоря сама психическая травма, то то что эта психическая травма вызвала отчуждение это не всеми осознаётся и в результате этого люди получают ещё больше психических травм.Например несчастная любовь может вызвать страх женщины встречаться с другими мужиками.. а это и приведёт к гораздо более худшим последствиям, чем трижды несчастная любовь.Тут надо понимать, что это происходит против сознательной воли девушка может и желать счастливого брака, но вести себя так что мужики смогут шарахаться от неё.Если отчуждение не осознаётся то тут поработала психологическая защита. Психологическая зашита это палка в двух концах облегчая боль она забирает у человека полноту жизни..Но в один прекрасный или ужасный день и она ломается.. в таком случая у человека начинают проявляться шизоидные черты характера.Чтобы вам ещё более ясно и четко проиллюстрировать как это происходит я вам приведу пример с Виталием и его женой.Жена его не присутствует на занятиях. Это занятие у неё вызывает очень сильные эмоции которые она не сможет проанализировать.Виталий испытывает потребность в интеллектуальном осмыслении того что происходит.Другой пример очень красноречивый это Диана. Когда я её увидел я просто не узнал. Больно уж она отличалась от той Дианы которую у увидел весной. Поэтому я и заходил в помещение два раза чтобы узнать человека. Она даже одета была по другому. Стало мне потом ясным что она тоже пережила психическую травму. Но возникает собственно один очень простой вопрос а почему шизоиды не испытывают потребности в психологической защите. И почему они проявляют наибольшую стойкость.. почему более высокоскоростная связь между правым и левым полушарием приводит к неуязвимости.Для ответа на этот вопрос надо посмотреть в корень вопроса, что собой представляют переживания отчаяния или горя.Почему активация правого полушария приводит к ощущению депрессии. А у шизоидов к нахождению оригинального решения.Ответ напрашивается левое полушарие просто не видит того что предлагает правое полушарие.Правое полушарие создаёт метафоры.Тут начинается самое интересное. В онтогенезе два полушария были правыми. С развитием речи одно из полушарий становится левым.Оно перехватывает правила речи, логику, тому подобное. Эта черта позволяет использовать огромный запас алгоритмов человеческой культуры.Но в правом полушарии хранятся алгоритмы записные за миллионы лет эволюции.. столетия развития человеческой культуры против милиардов лет эволюции.Когда появляется сознание, его нужно пестовать и заботиться о нём.Первоначально правое полушарие даёт подсказки в форме образов. Но потом начинается что-то странное левое полушарие просто теряет способность слушать указания правого полушарияВот вам простой тест на проверку этой способности. Что общее между карандашом и башмаком. Ответ в том что они оставляют следы. Что общего между виселицей и удавом. Что общего между грузовой фурой и квартирой..Если вы справились с заданием то вы шизик. Чтобы найти общее надо понимать зрительные образы и не разделять объекты.Если человек теряет эту способность то приходится использовать психологическую защиту.Подсознание вынужденно передавать в такой форме информацию чтобы не травмировать сознание. Это и есть психическая защита.Вместо того чтоб обращаться за помощью к подсознанию сознание само пытается найти решение проблемы.

КАК ИЗБАВИТЬСЯ ОТ ОТЧУЖДЕНИЯ

.Тут надо понимать как мы уже говорили психологическая травма это просто проявление отчуждения. Приведем вот такой пример.В военных конфликтах возникает так называемая боевая психическая травма. Ну так вот что обнаружили психиатры эта боевая психическая травма полностью отсутствует у солдатов которые шли на войну по убеждениям.Если человек идёт на войну из каких нибудь убеждений то он не получает этой психической травмы. Это явление возникает только у тех которые были призваны на войну против собственной воли.Тут и становится понятной роль этой психологической защиты. Без нее мы не сможем жить в социуме. Я уже про это говорил..Живя в социуме нам приходится принимать решения на неполной информации.В этом и есть вся проблема.Например, какому то папочке захотелось чтобы их ребёнок стал музыкантом. Представим себе что он нанимает учителей музыки и заставляет играть гаммы. Единственный способ это отчуждать от себя все неприятные чувства в результате такого воспитания. Если человек не сломается то он просто заблокирует талант. Если он сможет стать хорошим паинькой и музыкантом. И если он по каким то причинам не сможет продолжать свою концертную деятельность, например сломал палец то он получит очень сильную психическую травму так как она проявит отчуждение которое у него есть.Или возьмём родителей солдата которые получают похоронку.На самом деле они уже были отчуждены от самого себя когда отправляли солдата на фронт.Сам по себе термин страдание происходит от слова страда - ненужная работа. Тот кто знает для чего он живёт выдержит любое как.Поэтому давай разберёмся как с этим явлением отчуждением бороться.Первый метод это поработать с умирающими людьми в каком нибудь хосписе. Посмотреть как они умирают и о чем они жалеют даст как бы вам общее представление чего нужно бояться в этой жизни.Второй способ сложнее.Видите ли вы проблема отчуждения не только проблема переживания той или иной травмы.Это проблема отчасти гносеологическая.В чем дело.Как вы понимаете что психическая травма связана с той или иной формой насилия. Отсюда целые части личности остаются в подвале.Но основная проблема в том что сам способ мышления связан с отчуждением. Эта идея у меня возникла когда я прочёл одну очень интересную статью Культурные различия и интеллектуальная деятельность выдержки из которой я привожуоздаются суждения людей на логической основе, т. е. на основе больших и малых посылок, или же на основе собственного практического опыта, мы создали два типа силлогизмов. В одних силлогизмах содержание было взято из непосредственного практического опыта людей, содержание других было оторвано от такого опыта, так что выводы можно было сделать только на базе логической дедукции. Мы опасались, что испытуемые не воспримут большую и малую посылки как части единой задачи, забудут или исказят эти посылки, и тогда их вывод будет построен не на тех данных, которые предъявлялись. Чтобы гарантировать себя от этого, мы сначала предъявили большой и малый силло- гизмы, а потом просили испытуемых повторить весь силлогизм. Особое внимание уделялось искажениям посылок и любым вопросам испытуемых, так как они были важным свидетельством того, в какой степени посылки воспринимались как объединенная система. После того как испытуемый мог правильно повторить посылки, мы просили его сделать соответствующий вывод. Один из первых фактов, который мы обнаружили, состоял в том, что неграмотные испытуемые не видели логической связи между частями силлогизма. Для них каждая из трех отдельных фраз представляла собой изолированное суждение. Это проявлялось уже тогда, когда испытуемые пы- тались повторить отдельные предложения задачи, они припоминали их как отдельные, не связанные между собой предложения, часто упрощая и изменяя их форму. Во многих случаях предложения фактически теряли весь свой характер силлогизма. Это можно показать на следующих примерах. Драгоценные металлы не ржавеют. Золото — драгоценный металл. Ржавеет оно или нет? Воспроизведение этого силлогизма тремя испытуемыми (1—3) было следующим: 1. Драгоценные металлы ржавеют или нет? Золото ржавеет или нет? 2. Драгоценные металлы ржавеют. Драгоценное золото ржавеет. Ржавеет ли драгоценное золото или нет? Ржавеют ли драгоценные металлы или нет? 3. Это все — драгоценное. Золото — тоже драгоценное. Ржавеет оно или нет? Эти примеры показывают, что силлогизмы не воспринимались испытуемыми как объединенная логическая система. Отдельные части силлогизма запоминались как обособленные, логически не связанные между собой фразы. Некоторые испытуемые улавливали вопросительную форму последнего предложения и переносили ее на обе посылки. В других случаях вопрос, сформулированный в силлогизме, повторялся, но без связи с предшествовавшей посылкой, как не имеющий к ним отношения. Полученные результаты показали, что дальнейшее изучение логической операции требует проведения с нашими испытуемыми предварительной работы по силлогизмам для того, чтобы помочь им понять универсальную природу посылок и их логическую связь и основную задачу — сделать вывод. В этой работе мы предлагали испытуемым силлогизмы со знакомым содержанием. Содержание силлогизмов первого типа бралось из практического опыта испытуемого, например: Хлопок растет там, где жарко и сухо. В Англии холодно и сыро. Может там расти хлопок или нет? Силлогизмы второго типа включали материалы, незнакомые испытуемым, и выводы из них должны были быть чисто теоретическими, например: На Дальнем севере, где снег, все медведи белые. Новая Земля — на Дальнем севере. Какого цвета там медведи? Испытуемые, живущие в наиболее отсталых районах, отказывались делать какие-либо выводы даже из первого типа силлогизмов. Они заявляли, что никогда не бывали в этом незнакомом месте и не знают, растет там хлопок или нет. Только после длительных разъяснений их убеждали отвечать на основе самих слов, и они неохотно соглашались сделать вывод: «Из твоих слов понятно, что хлопок там не может расти, если там холодно и сыро. Когда холодно и сыро, хлопок растет плохо». Такие испытуемые наотрез отказывались делать выводы из силлогизмов второго типа. Как правило, они отказывались даже принять большую посылку, заявляя: «Я никогда не был на севере и никогда не видел медведей». Один из наших испытуемых сказал: «Если Вы хотите, чтобы Вам ответили на этот вопрос, спросите людей, которые там побывали и видели их». Зачастую они игнорировали посылку и заменяли ее собственными сведениями, говоря, например: «Разные бывают медведи. Если родился красным, таким он и оста- нется». Короче говоря, они пытались избежать решения задачи. Можно проиллюстрировать эти трудности следующими протоколами беседы с 37-летним жителем кишлака. Мы предъявили силлогизм: «Хлопок может расти только там, где жарко и сухо. В Англии холодно и сыро. Может ли там расти хлопок?» «Я не знаю». «Подумай об этом». «Я был только в Кашгаре. Ничего больше я не знаю». «Но на основании того, что я сказал, может ли хлопок там расти?» «Если земля хорошая, хлопок будет там расти, но если там сыро и земля плохая, он расти не будет. Если там похоже на Кашгар, он там тоже будет расти. Конечно, если почва там рыхлая, он тоже будет там расти». Затем силлогизм был повторен. «Что ты можешь заключить из моих слов?» «Если там холодно, он не будет расти. Если почва хорошая и рыхлая — будет». «Но на какую мысль наводят мои слова?» «Знаешь, мы — мусульмане, мы — кашгарцы. Мы никогда нигде не бывали и не знаем, жарко там или холодно». Был предъявлен другой силлогизм. «На Дальнем Севере, где снег, все медведи белые. Новая Земля — на Дальнем севере. Какого цвета там медведи?»«Медведи бывают разные». Силлогизм повторяется. «Я не знаю. Я видел черного медведя. Других я никогда не видел. В каждой местности свои животные — если она белая, они будут белые, если желтая — они будут желтые». «Но какие медведи водятся на Новой Земле?» «Мы всегда говорим только о том, что мы видим. Мы не говорим о том, чего мы не видели». «Но на какую мысль наводят мои слова?» Силлогизм снова повторяется. «Ну, это вот на что похоже: наш царь не похож на вашего, а ваш не похож на нашего. На твои слова может ответить только кто-то, кто там был, а если человек там не был, он ничего не может сказать на твои слова». «Но на основе моих слов: «На севере, где всегда снег, медведи — белые», — можешь ты догадаться, какие медведи водятся на Новой Земле?» «Если человеку шестьдесят или восемьдесят лет и он видел белого медведя и рассказал об этом — ему можно верить, но я никогда его не видел, и потому не могу сказать. Это мое последнее слово. Те, кто видел, могут сказать, а те, кто не видел, ничего сказать не могут». В этот момент в разговор вступил молодой узбек: «Из ваших слов понятно, что медведи там белые». «Ну, кто же из вас прав?» Первый испытуемый отвечал; «Что петух умеет делать, он и делает. Что я знаю, я говорю, и ничего кроме этого»Я советую вам найти и прочитать эту статейку. Я же когда прочёл эту статью понял что если логическое мышление не врождённо, а кто то его изобрёл то почему бы не существовать другом логикам.И ещё сама по себе логика это способ коммуникации.Шизоид использует алогические способы мышления. А логикой потом проверяет или излагает свои мысли. Сама по себе метафора это чисто алогическая конструкция, это нарушение принципа противоречия.Когда я писал эту статью я нюхом вытащил из запасников свой памяти нужные файлы. Описать процесс я не могу, я только использовал логику как способ проверки идей и правильности изложения. Сам творческий процесс для меня самого загадка.Проблема заключается в том когда логика начинает господствовать. В результате этого подавляется креативность. А креативность это признак не отчуждённой личности.Что же делать.Для этого надо обратиться к примеру с инвалидностью. Вот например операция по прозрению врожденно слепых.Главная проблема в таких случаях это научить прозревших пользоваться зрением.Одной обезьяне перерезали все тактильные нервы на левой руке. Обезьяна в таких случаях перестаёт пользоваться рукой. Но когда перерезают нервы и на второй руке то она с волей неволей начинает пользоваться обеими руками.Если ты собрался учить иностранный язык, то надо заблокировать родной язык. Так он учится быстрее.Но какое это имеет отношение к психической травме.Если существуют другие логики то мы сможем договорится по проблемам которые были невозможно и мы были вынуждены применять крик и скандал.Косвенным доказательством того что логика на самом деле это ложе прокрустово служит практика коанов в дзен-буддизме.

а первой встрече сандзэн роши, принимая ученика, с большой неохотой велит ему найти свое “изначальное лицо” или “выражение”, то есть свою основную природу, какой она была до того, как отец и мать зачали его. Ученику велят явиться вновь, когда он обнаружит его, и привести доказательства своего открытия. До решения коана ему строго-настрого запрещается обсуждать этот вопрос с другими учениками или обращаться к ним за помощью. В Школе Содо джикидитсу, то есть “старший монах”, вероятно, ознакомит его с основными элементами дза-дзэн, он покажет ему, как сидеть, и поддержит его в стремлении как можно скорее вернуться к роши на сандзэн и приложить все усилия к скорейшему решению коана. Итак, размышляя над проблемой своего “изначального лица”, ученик будет силиться и стараться представить себе, каков он был до того, как родился, или наоборот, чем в самой сердцевине своего существа является он сейчас, какова основная реальность его существования вне рамок времени и пространства.

Вскоре он обнаружиаает, что у роши нет терпения выслушивать философские или еще какие-либо словесные ответы. Роши требует, чтобы ему “показали”. Ему нужно определенно конкретное, очевидное доказательство. Тогда ученик начинает демонстрировать “образцы реальности” – камни, листья и ветви, он “выдает” крик, жест, – все, что ему приходит в голову. Но все это решительно отметается наставником, пока ученик, уже не в состоянии вообразить ничего нового, не придет в полное замешательство – ив этот-то миг он и начнет нащупывать правильный путь. Он будет “знать, что не знает”.

Когда обучение начинают с коана Чжао-чжоу У, ученику предлагается выяснить, почему Чжао-чжоу ответил “У” (“Нисколько!”) на вопрос “обладает ли собака природой Будды”. Роши требует, чтобы ему показали это “нисколько”. В Китае есть поговорка “одной рукой не хлопнешь в ладоши”. Отсюда коан Хакуина: “Каков звук от хлопка одной ладони?” Можно ли услышать то, что не звучит? Может ли издать звук предмет, которому не обо что хлопнуть? Можно ли добиться “знания” о своей собственной действительной природе? Что за идиотский вопрос!

Такими способами ученик постепенно доводится до сознания своей полной тупости – он чувствует себя как бы вмерзшим в огромную ледяную глыбу, где нельзя ни шевельнуться, ни подумать. Он ничего не знает, вот и все. Весь мир, и в том числе он сам, есть не что иное, как громада чистого сомнения. Все, о чем он мыслит и что видит, непостижимо, как эти “нисколько” или “хлопок одной ладони”. Насандзэн он молчит, как пень. День-деньской он сидит или бродит как во сне – он сознает все, что происходит вокруг, машинально реагирует на обстоятельства, но не выходит из состояния глубокого оцепенения.

Так проходит время, но в один прекрасный момент ледяная глыба рушится и непостижимая громада мгновенно оживает. Проблема “кто он” или “что он” вдруг оказывается явным абсурдом, вопросом, бессмысленным с самого начала. Нет больше того, кто задавал себе этот вопрос и пытался найти ответ. Но в то же самое время этот ходячий абсурд может смеяться и болтать, есть, пить и бегать туда-сюда, видеть небо и землю – и все это без малейшей мысли о том, что в глубине всего лежит проблема – некий психологический узел. Этот узел исчез, потому что “ум, стремящийся узнать ум” или "я, стремящееся к контролю над я” исключены из действительности и разоблачены как абстракции, каковыми они всегда и были. А с исчезновением этого тугого узла пропало и ощущение непроницаемого ядра “эго”, противостоящего всему миру. Роши достаточно одного взгляда, чтобы заметить это новое состояние ученика, и увидеть, что теперь он готов к тому, чтобы всерьез начать изучение Дзэн.

е будет, хоть и кажется, парадоксом, утверждение, что обучение может начаться лишь тогда, когда оно окончено. Ведь это тот же основной принцип Махаяны: праджня ведет к каруне, нет истинного пробуждения, если нет жизни Бодхисаттвы, манифестирующей “чудесную пользу” Пустоты на благо всем чувствующим существам.

В этот момент роши начинает ставить перед студентами коаны, требующие совершения невыполнимых действий или мыслительных операций, как например:

Вытащи четыре района Токио из своего рукава”.

"Останови корабль в далеком океане".

“Прекрати звон на далекой колокольне”.

“По улице идет девушка. Старшая она или младшая сестра

Это, конечно, коаны. более “мудреные”, чем основные коаны из вводной части. Они должны показать ученику, что то, что представляет собой дилемму для мышления, не представляет затруднений для действия. Бумажный носовой платок легко становится четырьмя районами Токио, а вопрос о старшей или младшей сестре ученик решает, семеня по комнате подобно девушке. Ведь в своей абсолютной “таковости” девушка – просто то; а “сестрой”, “младшей” или “старшей”, она является лишь в отношении к другим. Можно, пожалуй, понять, почему человек, в течение восьми лет практиковавший дза-дзэн, говорил Р.Х.Блису, что Дзэн всего лишь игра слов. Ведь “вышибая клин клином”, Дзэн высвобождает людей из той неразберихи, в которую они попадают из-за того, что путают слова и представления с самой реальностью.

Непрерывная практика дза-дзэн к этому времени уже очистила ум ученика от сора и мути, и теперь он может бросить в него коан, как камешек в воду, и как бы со стороны наблюдать, что его ум с этим коаном делает. Когда он разрешает очередной коан, роши требует от него, чтобы он привел стихотворение из Дзэнрин Кюсю, выражающее его суть. Для этого используются и другие книги, покойный Сокей-ан Сасаки, живший в Соединенных Штатах, находил, что прекрасным пособием для этой цели может служить Алиса в стране чудес. Обучение продвигается, основополагающие коанысменяются вспомогательными, которые выявят все оттенки смысла первых; они позволят ученику активно и во всех подробностях ознакомиться с различными сторонами буддийского мировосприятия и представят всю совокупность этих взглядов так, что учение войдет в его плоть и кровь. Таким путем ученик научится мгновенно и без малейших колебаний по-дзэнски реагировать на ситуации каждодневной жизни.

ПСИХОТРАВМА И БЫТИЕ.

БЫТИЕ

Теперь мы должны выяснить почему отказ от логики воспринимается как сатори. Тут мы должны вести понятие бытие.

Мы говорим что отчуждение отрывает человека от истиной его сущности. Когда психотравма пробивает это отчуждение, то человек получает возможность осознать истинную сущность. У каждого человека свои отрывы от истиной сущности.

Только этим можно объяснить почему люди по разному горюют. Что для одного человека это укус комара то для другого это то от чего можно покончить с собой.

Один человек например потерял все деньги. Если это не истинная сущность человека то он может покончить с собой. Если человек отождествлял себя с деньгами, то он всегда сможет стать богатым. Что бы с ним не случилось.

Если это навязанная рекламой или чем то ещё сущность человека то он будет очень сильно переживать потерю денег, так как точка устойчивости его личности находится где-то в другом месте..

Что происходит когда мы блокируем логическое мышление. Мозг начинает работать по другому.

Врожденная программа человека приказывает периодически выходить и зоны комфорта. Когда открыветеся новые способы познания мира то даётся сигнал о том что он поступает правильно.

Это означает что перед человеком открываются новые границы восприятия мира.

Наши связи в головном мозгу огромны. Но через определённое время наступает момент когда будут повторяется одни и те же связи.

Я намекаю на один из очень интересный момент.

Дело в том что я имею в виду потерю смысла существования в глубокой старости. Старость это момент когда начинается повторение одних и тех же связей.

Отчасти и связано с тем что нейронов становится мало.

И вот наступает момент когда ещё крепкий старик становится готов к смерти. Его нервная система не может создать большее количество связей.

Бытие в его мире становится однообразным и скучным.

Тут надо понять что не смерть нас пугает, а отчуждение. Если человек выработал свой ресурс мозга и создал все связи, то он не сможет дальше жить... жить вечно когда мы то и дело повторяем одну и ту же реакцию и одну и ту же эмоцию это то же самое что не жить.

Связей в головном мозгу много но оно конечно.

Ницше в своё время создал концепцию вечного возвращения. Ход его логики был простым. Мир состоит из каких то частичек атомов. Атомы складываются и создают всё новые комбинации. Но количество их конечно. Рано или поздно начнётся момент когда начнут повторяться одни и те же комбинации.

Я просто понял что эту концепцию можно и приложить к нервной системе...

Количество идей которые может генерировать отдельный человек конечно.

Отсюда мы должна прожить своё Бытие максимально полно...