По профессии я учитель начальных классов. В общей сложности девять лет работала в образовании (до мая прошлого года). Учителя начальных классов, как и их коллеги из средней школы дежурят на экзаменах и организовывают их проведение. В прошлом году я последний раз участвовала в пробном экзамене (да, теперь есть и такое).
В восемь часов мы, учителя, должны прибыть на ППЭ – пункт проведения экзамена. Сумки и все личные вещи, включая телефон, мы оставляем в кабинете на первом этаже школы. Каждую сумку кладут в пакет и заклеивают. Дома семье так и говорю: «Часов до трёх мне не дозвонитесь». Затем идём в кабинет, где располагается так называемый штаб ППЭ, там нам поясняют инструкцию проведения экзамена, распределяют по аудиториям – по два человека на каждую, раздают бейджи. Ровно в 9 часов один из организаторов с табличкой, на которой указан номер аудитории, должны спуститься в холл к рамкам и ждать «своих» экзаменующихся. Второй остаётся в кабинете, под камерами. Пробный экзамен ничем не отличается от настоящего. Только полиция с собаками утром не приходит для проверки безопасности помещений.
Спускаюсь за ребятами.
Лица одиннадцатиклассников выражают разное. У кого-то напряжение во взгляде. Экзамен невсамделишный, конечно, но атмосфера соответствующая: рамки, металлоискатели, диалоги.
- Куда ты пошла, девочка, ну-ка остановись! Здесь нельзя передвигаться без сопровождения.
- Сними умные часы. Нет, нельзя в карман.
- Зачем ты взяла деньги на экзамен. Ну и что, что в транспорте ехать. Отдай сопровождающим.
- Паааспортааа в развернутом виде!
- Снимай кофту. Если сейчас не снимешь, то весь экзамен сидеть в ней. Снять нельзя будет. Как знаешь... («Какой абсурд!» – думаю я про себя.)
По одному человеку проходят через рамку, у которой стоит работник школы с металлоискателем в руке. Металлоискатель постоянно пищит: то часы, то мелочь в кармане, то пряжка ремня, то неведомое что-то.
У кого-то нервные смешки от этой суеты, у кого-то нарочитая бравада и лёгкая дерзость. Лёгкая, потому что никому не нужны проблемы. У очень многих брови сдвинуты, взгляд исподлобья. Они всё время ждут чего-то тревожного - окрика, очередного "нельзя". Ни одного умиротворенного и доброжелательного взгляда. Они словно во вражеском стане.
Привожу детей к аудитории. Сразу извиняюсь, если чью-то фамилию назову неправильно, так как читаю в первый раз. Они смотрят на меня теплее. Каждый ученик проходит в аудиторию с открытым паспортом, в котором проверяю соответствие со списком, занимает предписанное место. Садятся по одному. На партах два листа черновиков со штампами. С собой только ручка, бутылочка воды и лекарство, если необходимо. Помимо этого, с собой можно взять перекус и оставить на подоконнике в коридоре. В законе написано, что кормить обучающихся нужно, если экзамен идёт 4 часа и более. Наверное поэтому самые долгие по времени экзамены идут 3 часа 55 минут. Хотя надо сказать, что у ребят с ОВЗ на полтора часа дольше, но в эти аудитории я ни разу не попадала (выбор аудитории автоматический, в программе).
После того, как ребят привели, им предлагают сходить в туалет. С минуты прохождения через рамки они могут передвигаться по школе только в сопровождении организаторов. Девочек и мальчиков водят по отдельности разные педагоги.
А потом начинается ожидание экзамена. Учителям запрещено в это время общаться с учениками. А мне всё время хотелось сказать что-нибудь ободряющее. Мы и они сидим под камерами и просто ждём установленное время. Кто-то дремает, опустив голову на руки, кто-то смотрит в окно или в одну точку, некоторые, увидев знакомых, взглядами показывают своё отношение к происходящему (нетерпение, волнение или равнодушие). Пока не начался экзамен, в черновиках писать и рисовать ничего нельзя.
В 9:45 коллега идёт за материалами к экзамену. Скоро начнётся. В штабе ППЭ получает диск с экзаменационными работами. Их на диске пятнадцать по числу учеников. Приходит начальник штаба и вводит свой электронный ключ.
Ровно в 9:50 часов я начинаю зачитывать инструкцию. Там на пол-листа "запрещается". Читаю так, чтобы эти взрослые дети поняли, я им сочувствую.
В 10 часов начинаем печать экзаменационных работ. В каждой аудитории. После того, как работы распечатаны, мы раздаём их ребятам и зачитываем вторую часть инструкции. Тут уже говорится о заполнении экзаменационных бланков. Проверяем соответствие ФИО на бланке с паспортом. Объявляем начало экзамена и пишем время на доске.
Начинается экзамен. Ребята становятся собранными и, кажется, даже более спокойными. Будто кончилась вся ненужная канитель и теперь началось то, ради чего они пришли.
Нам, организаторам, дана задача следить за детьми, чтобы не списывали, за их состоянием здоровья, чтобы никому не стало плохо, следить за монитором камер, выдавать дополнительные бланки, записывать время ухода-прихода тех, кто вышел в туалет или к медсестре, собирать работы по окончанию, раскладывать каждый тип бланков в свой конверт, заносить данные на конверты и в ведомости и ещё так, по мелочи.
Пока ребята работают, нам нельзя передвигаться по кабинету, можно только сменить положение (встать, сесть). Если только подойти для сбора работы. Или нештатная ситуация (ученику стало плохо и пр.) Поэтому трёх-четырех часовое бдение даётся хуже, чем вся нервозная суета до начала экзамена. Потихоньку первые ласточки сдают работы, потом всё чаще, и выходят с облегчением и, наконец-то, улыбкой. Всегда вежливо прощаются.
После окончания экзамена, мы сдаём работы в штаб, их пересчитывают и собирают для отправки на проверку. Тогда нас отпускают домой.
Вроде бы, ну что такого я сделала? Однако от напряжения, суеты, волнения, чтобы всё прошло штатно, от вынужденного длительного ожидания ты устаёшь не меньше, чем от другой работы. Эта усталость не в мышцах, конечно, она другого рода.
Иду домой и думаю: когда и кто злой рукой провел эту границу между учителями и учениками? Кто поставил нас по разную сторону баррикад? Кто придумал оценивать учителя по умению натаскать на экзамен? И почему учителя приняли эти правила игры?
Дети (хоть вы в свои 16-18 совсем не дети), знайте, мы такие же заложники! Просто у некоторых стокгольмский синдром.