Феликс проводил гостя вниз по лестнице, в салон. Отец удивился, почему не идут сразу к больной. Сверху доносились звуки граммофона, голоса. Князь объяснил, что у жены вечеринка и скоро она сама спустится. Отец удивился:
-- А как же голова?
Князь неопределенно махнул рукой.
Комната выглядела так, будто ее только что покинули ужинавшие. На
шахматном столике - неоконченная партия. Сняв шубу, отец подошел к камину, опустился на один из стоящих рядом больших диванов лицом к яркому пламени. Князь предложил стакан портвейна - уже отравленного. (Отравлены были также и пирожные, приготовленные для отца.)
Отец отказался. Юсупов, извинившись, вышел - будто бы за тем, чтобы
отдать распоряжения прислуге.
Феликса не было долго. Отец решил подняться наверх. В этот момент
Юсупов появился с бутылкой мадеры в руках. Феликс сказал, оправдываясь, что жена слишком увлечена гостями и
придется еще подождать. Выпив вина, тоже отравленного, отец по жаловался на странное ощущение - будто бы жжение в горле и затрудненность дыхания.
- Устал, - вздохнул он.
Феликс продолжал подливать вино. Он заметно нервничал. Просидев в молчании еще какое-то время, отец со-брался уходить:
- Видно, я не нужен.
Феликс вяло стал упрашивать остаться. Вдруг он с какой-то странной
решимостью схватил отца за локоть. Но, словно обжегшись, отдернул руку.
- Подожди, еще хотя бы минуту. Я сейчас, - Феликс бросился к лестнице.
Наверху ждали сообщники.
Яд почему-то не действовал. План мог сорваться. Дмитрий дал Феликсу револьвер. Юсупов вернулся, увидел, что отец держит в руках хрустальное распятие, сказал:
-- Правильно. Помолись!
Отец обернулся. Он знал, что ловушка захлопнулась.
Тем временем Лазоверт и Дмитрий спустились в комнату. Следом -
Сухотин и Пуришкевич.
Яд стал оказывать действие. Отец впал в беспамятство.
Словно в помешательстве заговорщики накинулись на отца. Били, пинали и топтали неподвижное тело. Кто-то выхватил кинжал. Отца оскопили. Возможно, это и не было помешательством. Ведь все заговорщики, кроме Пуришкевича, - гомосексуалисты. И то был, скорее всего, ритуал. Они думали, что не просто убивали Распутина. Они думали, что лишают его глав-ной силы. Так и не поняв, что сила отца была в другом. Для них за пределами плоти любви не существовало.
Убийцы решили, что отец мертв. Но тут тело шевельнулось. Одно веко
задрожало и приподнялось. В следующую секунду открылись оба глаза.
- Он жив, жив! -- вскрикнул Феликс и импульсивно склонился над жертвой. Отец схватил Феликса за плечи и сжал их. Юсупов вырвался.
Отец затих.
Заговорщики оставили отца на полу и поднялись в кабинет. Принялись обсуждать, как избавиться от тела.
В коридоре раздался шум. Бросившись к двери, они увидели, как отец
выбегает во двор. Юсупов еле слышно прошептал:
- Боже, он все еще жив!
Пуришкевич выскочил во двор с пистолетом в руке и два раза выстрелил, потом еще два раза. Отец упал в сугроб. Появился городовой, услышавший выстрелы, но Феликс встретил его у ворот и объяснил, что один из пьяных гостей несколько раз пальнул из револьвера.
Отделавшись от полицейского, Феликс вернулся и обнаружил, что слуги внесли тело обратно в дом и положили вверху лестницы.
Юсупов впал в неистовство.
Пуришкевич описывал, как Феликс набросился на недвижное тело и стал пинать: "Это было такое ужасное зрелище, я вряд ли смогу когда-нибудь его забыть".
Тем временем Сухотин надел шубу и шапку отца, и доктор Лазоверт отвез его обратно к нашему дому - сбить со следа тех, кто мог проследить с вечера за автомобилем до дворца на Мойке. Дмитрий поехал с ними под видом Феликса. Вернувшись обратно, они застали Пуришкевича в одиночестве, они со слугой уложили совершенно невменяемого князя спать.
Сами перевязали веревкой тело отца, погрузили на заднее сиденье
автомобиля. На Петровском острове сбросили с моста в прорубь.
Они надеялись, что течение затянет ужасный сверток под лед, а потом
отнесет в море.
Распутина М. Распутин. Почему? Записки об отце/Матрена Распутина. - М.: "Захаров", 2015. - 384 с., илл.